Говорящие куклы

В последний миг, когда казалось, беловолосый уже стоит на краю безумия, он вдруг взял себя в руки и, еле слышно выдохнув, отпустил ярость из тела.

Он все еще дрожал, но больше не свивался в клубок, будто в самом деле хотел превратиться в змея. Просто сидел на снегу, позволяя Шену нажимать на нужные точки возле шеи. Шен-Ри знал их в совершенстве, поскольку всегда внимательно слушал наставления на уроках медицины в школе танцоров. Он знал, где нужно ткнуть кончиком пальца, чтобы напряженные после долгих истязающих упражнений мышцы, наконец, смогли расслабиться.

– Прости… – тихо пробормотал Зар. Подняв голову, он встретился глазами с Шеном. – Я имел права… Этот гнев долго жил во мне, не зная выхода. Только в образе демона я отпускаю его на волю. Но ты танцуешь так прекрасно… Глядя на тебя, я слишком ясно вижу, что мой успех – лишь подделка, шелуха… Маска. Семья отдала меня сюда потому, что я уродился белым. Белым! Как будто это преступление… как будто я, и правда, демон. И знаешь… мне ведь было уже не пять лет, как тебе, как всем, кто попадает в школу.

Мне было уже почти восемь… И, будь они все трижды прокляты, я любил свою жизнь! А эту… эту я не выношу. Знаю, никто из нас не выбирал такую участь, но порой моя судьба кажется мне особенно жестокой и бессмысленной.

Он устало махнул рукой и медленно поднялся с холодных камней. Шену очень хотелось узнать, что это за семья такая, в которой детей отдают Богине только из-за цвета волос, но он смолчал. Мало ли как бывает.

Больше Зар никогда о своем прошлом не поминал.

Но после того разговора под снегопадом Шен-Ри понял, что для его старшего друга танец – вовсе не песня тела, не музыка сердца, не отдохновение души. Для него танец – последнее спасение, хрупкая соломинка с острыми шипами, которая держит его над пропастью отчаяния.

А может статься, и безумия.

Сам Шен-Ри Тэ за годы, проведенные в храме, если уж не смирился совсем со своей участью, то по крайней мере научился принимать жизнь такой, какая она есть. Он тоже искал в танце спасения от мыслей о внешнем мире, но вместе с тем – безумно, неистово любил то, ради чего, как ему казалось, он был рожден.

И если выбирать между внешним миром без танца и танцем без внешнего мира, то Шен скорее бы склонился ко второму варианту.

А переубедить Зара, что его танцорское мастерство не подделка, а чистое золото, Шен-Ри так и не смог. Это было за пределами возможностей.

Вскоре стало понятно, что тот эпизод с танцем под падающим снегом не обойдется без последствий.