Закатная звезда Мирквуда

— Едва заметно поморщившись, когда сын забрался на подоконник, прикрыл глаза и, как можно спокойнее, выдохнул: — начни с того, как вы выехали из дворца.

Глава 28

Когда Леголас рассказывал, как они с Леди подъезжали к Лесной, в двери кабинета постучали, а затем, не дожидаясь ответа, отворили их. Не задержавшись на пороге дольше нескольких мгновений, Андунээль вошла внутрь и остановилась напротив Трандуила. Сменившая заляпанную кровью и слизью одежду на тёмно-синее платье, расшитое серебряной нитью, и серую мантию, она не стала заплетать влажные после ванной волосы, оставив их свободными волнами струиться по плечам и спине, но надела серебряный венец, выкованный отцом, пропустив сквозь него пряди.

Взглянув на Леголаса и убедившись, что между ним и отцом всё в относительном порядке, она холодно обратилась к королю:

— Вы звали, Владыка?

— Приказывал, — жестко поправил он, внимательно смотря на эллет и пытаясь понять, действительно ли она невредима. — Вы должны были прийти сразу же, как только вернулись во дворец.

Любой другой на её месте боялся бы его гнева, рассыпался в извинениях и раскаивался, но она была безразлична к эмоциям таура. И это безразличие, смешанное с неестественным спокойствием лишь сильнее разжигали в нём полыхающее огнём негодование. А она, не чувствуя этого, спокойно повела плечом.

— Вы приказали мне одно, принц – другое, — скользя взглядом по рельефной стене за его спиной, она медленно сделала вдох-выдох. — Увы, мне нужно было сделать выбор.

— И он, как всегда, оказался не в мою пользу, — неприкрытая злая усмешка искривила уголки губ Трандуила.

— Так что вы хотели, Владыка? — бесцветным голосом спросила она так, словно была безумно уставшей и делала одолжение ему, вместо того, чтобы насладиться покоем и тишиной.

Этого оказалось достаточно, чтобы король позабыл о самоконтроле. Склонив голову к плечу, он обманчиво мягко улыбнулся, обращаясь к ней. И только глаза застыли ледяными провалами в бездну.

— Кто дал вам право так разговаривать со мной? Кем вы себя возомнили? — постепенно его голос повышался, грозя лавиной обрушиться на хрупкую эллет.

— Вы чуть не погубили моего единственного сына! — Разгневанный её безразличием и опасностью, подверженными которой оказались по собственной глупости и она, и аранэн, он резким движением смахнул со стола всё, что на нем было. Не глядя на то, как белоснежные листы вперемешку с документами, письмами и отчётами разлетелись по полу, он прищурился, подавшись вперёд.