Закатная звезда Мирквуда

Теперь, когда он остался в прошлом, как и многое другое некогда любимое ею, Андунээль хотелось вернуться в него. Скрыться в талане у берега реки от чужих глаз и жить тихой спокойной жизнью. Без эмоций и чувств, губительно сказывающихся на душе, терзающих её, словно обезумевшие голодные животные.

В очередной раз, резко прерывая любые мысли на опасную тему, она запрещала себе думать о Трандуиле, о произошедшем между ними и о том, как внутри становилось теплее, когда он оказывался рядом. Не позволяя себе думать об этом, она была твёрдо намерена задушить на корню неуместные чувства, порождённые искажением.

Андунээль чувствовала себя больной и слабой. Столько веков борясь с тьмой, она не заметила, как та поселилась в её сердце. Оттого попытки отгородиться от реальности становились всё отчаяннее.

— Леди Андунээль, вам скучно в нашей компании? — вкрадчивый голос Трандуила развеял туманный образ оставленного ею дома.

— Нисколько, Владыка, — почтительно склонив голову, уверенно ответила эллет без раздумий.

— В таком случае, быть может, вы поделитесь с нами мыслями, занимающими вас? — потянувшись за кистью винограда, скучающе предложил он.

— В них нет ничего увлекательного, — повела плечом она, едва уловимо искривив уголок губ в намёке на усмешку.

В образовавшейся тишине голос Легандира прозвучал неожиданно громко:

— Я бы послушал о вашем отце.

Андунээль не сомневалась, что советник не изменит себе и попытается обернуть ситуацию в свою пользу. Иначе на этом посту не продержаться. Несомненно, она нашла бы слова, заставившие его оставить память об её отце в покое. Но пока она подбирала их, Леголас обратился к эллону. Слышать звенящее в его словах негодование было непривычно даже королю, судя по тому, как он выразительно выгнул бровь, пристально глядя на сына.

— Легандир, полагаю, вы давно уже разузнали всё, что вас интересует, — если бы она не знала этого юношу, то сказала бы, что слова его были надменны и пренебрежительны. — Леди Андунээль с куда большим удовольствием поведала бы о своих странствиях, нежели утоляла бы ваше непомерное любопытство.

Поймав понимающий взгляд Орелиона, в котором читалось извинение за других мужчин, она мягко улыбнулась.