Дитя Севера

Вот, оказывается, что! Её сосватал не кто-то, а сам король. Но как это возможно? При живых родителях? И кто же будущий муж? Наверняка какой-то плешивый старик или толстопузый купец: они были в первых рядах его свиты, когда он почтил своим присутствием службу в монастыре.

Аббатиса улыбнулась, довольная ужасом Ари, и усугубила его:

— Твой отец изменник, он вёл переговоры с Тарном и даже вступил в сговор с нашими врагами. Лишь по милости Его Величества ему сохранили жизнь. Разве можно поручить такому человеку, как князь Хольм, судьбу девушки, пусть и его родной дочери? Конечно, нет.

Твоя опекунша — я, и король просит меня дать разрешение на твой брак с лордом Тэнимом Лингрэмом.

С Лингрэмом? Ари в бешенстве вскочила на ноги:

— Вы с ума сошли?! Я никогда не дам своего согласия! Лучше я выйду за монастырского садовника, чем за этого мерзавца!

Да, за кого угодно, за старика с блестящей лысиной, который стоял рядом с королём на службе и постоянно промокал правый уголок рта от слюны; за садовника Герберта — хромого и горбатого; за лысого черта… Но не за этого злодея, штурмовавшего их замок! За человека, о котором даже за монастырские стены просачивались такие слухи, что кровь стыла в жилах.

— Дитя моё, ты слишком недальновидна и не можешь оценить великой милости нашего монарха, — матушка Имельда уже откровенно издевалась. — Предназначение женщины твоего круга — стать достойной супругой и произвести на свет здоровых наследников. Быть набожной и во всём послушной своему мужу.

Разве не этому мы учили тебя все эти годы? Ты станешь женой лорда-маршала, красивого и богатого. Любая девушка в королевстве мечтает стать избранницей лорда Лингрэма. Вот, взгляни, у меня есть его портрет…

Ари выхватила у неё из рук кусок полотна. С портрета на нее смотрел сероглазый темноволосый мужчина с высоким лбом, сжатыми в ироничную улыбку тонкими губами, носом с едва заметной горбинкой. С лицом, перечеркнутым тонкой белой линией шрама, идущей справа налево. Как есть — презренный пират, потомок Аберраха, даже шрам такой же, как в ее сне.

И взгляд, как у пирата, тяжелый, оценивающий, пронзающий насквозь. Взгляд убийцы.

Ари замахнулась, чтобы бросить портрет в камин, гордо вздернула голову:

— Лучше смерть, чем… — она запнулась, увидев, что камин с утра не растапливали, швырнула портрет на пол и вдавила каблук прямо в глаз лорда.

Аббатиса рассмеялась:

— Бедное заблудшее дитя, счастье совсем вскружило тебе голову.