Дитя Севера

— Скажешь: он командует армией, бросает в бой полки, но побоялся объясниться с девушкой, которую пожелал взять в жены.

Ари потупилась. Да, до вчерашнего дня она и сама рассказывала себе, что лорд-маршал — подлец, не соизволивший попросить ее согласие на брак с ним. Но ведь сегодня — совсем не тот же день, что вчера? Сегодня, да, теперь и навсегда — все будет иначе.

— Что, разве не так? — он смотрел на нее испытующе, ожидая правдивого ответа.

— Сказать по правде, я сердилась на вас, Тэним. Мне казалось странным, что вы не пытались встретиться со мной.

Что вам стоило хотя бы написать мне, когда я еще жила в монастыре?

— Боялся получить отказ? — Нет, он не спрашивал, это она ощущала очень явственно, он и вправду извинялся. — Я почти всю жизнь провел в военных лагерях. И не мастак ухаживать за дамами.

Ари казалось, что он немного лукавил: трудно поверить, что красавчик лорд-маршал занят только подвозом фуража и подсчетом лошадей и пушек в своих подразделениях. Ведь он бывает при дворе — разве там ему не приходится расточать комплименты и отвечать на улыбки прелестниц? Или он и впрямь таков, каким она увидела его в день их свадьбы? Когда он бросал ей в лицо злые жестокие слова, парируя ее неумелые удары?

— Некогда я сам сказал, что ты — это Хольм.

Прости меня за это. Я был взвинчен и не давал себе труда сдержаться.

— Разве это не так?

Они спешились на берегу пруда, он быстро прошел вперед, сорвал лист осоки и с силой провел пальцами по его краям. И она на секунду испугалась, что вот сейчас он порежется об острую кромку.

Белый лебедь взмахнул крыльями, будто собираясь взлететь, но тут же передумал и направился к ним — птицы здесь были ручными и ждали угощения.

— Я женился на тебе вовсе не из-за того, что ты — это Хольм. И в то же время, не будь ты наследницей князя Хольма, я вряд ли отважился бы на этот шаг.

— Я не вполне понимаю вас, Тэним.

Он стоял напротив нее, и в тот миг чем-то напоминал ей злого обиженного мальчишку. Ветер трепал его длинные волосы, открывая чуть заметные впадинки на висках, узкое лицо казалось диковатым, нездешним.

И пальцы продолжали терзать ни в чем не повинную травинку.

— Ты была на службе в соборе, ты помнишь? Там, среди этих разряженных девок и чинных монашек. Ты собирала пожертвования и не смела поднять глаза на короля и его свиту. И каждый мог разглядывать тебя, пока ты обходила толпу с большим серебряным блюдом. Одетая, словно послушница. И в то же время... тебе на лоб упала прядка — как будто луч солнца.