Дитя Севера

нам просто хотелось погулять, выйти за стены. Вы осаждали Хольм с осени, батюшка с матушкой нас никуда не пускали. Как в тюрьме. А когда вы палили из пушек по стенам... было так страшно.

— Когда на ваших стенах рявкали пушки и мортиры, мои люди тоже несли урон. К чести вашего отца могу сказать, что Хольм оказался крепким орешком. И я до сих пор не знаю, что убедило князя Хольма подписать капитуляцию. Вернее, некоторые догадки у меня все же имеются... Ну, Ари, не хмурьтесь! Что было, то было. Итак, таинственный бородатый незнакомец накормил вас и отогрел, вы сбежали от него и с тех пор вообразили, что каждый, носящий бороду в королевстве Малесса, бескорыстен и благороден.

— Была еще одна история. Правда, не со мной.

— Так, а вот это уже становится интересным, — Тэним даже пододвинул кресло чуть ближе к постели, и Ари тут же натянула одеяло повыше. — Брось. Думаешь, твой муж пьян настолько, что нарушит слово? Тебе никогда не придется меня опасаться, поверь. Итак, по северным лесам бродит некий герой. С бородой.

— Не смейтесь! — то, что она собиралась поведать мужу, было слишком серьезно для их полушутливой и в то же время не такой уж простой беседы. — В монастыре у меня была подруга. Единственная. Такая же северянка, как и я. Ее зовут Бейтрис. Бейтрис Видсворт.

Лорд Лингрэм глубоко вздохнул и внезапно поднялся, отошел к окну и распахнул створки. И в полутьму спальни ворвался благоухающий поток: ночные цветы и травы, сомлевшие за день от солнца, отдавали ночной прохладе весь накопленный за день аромат.

— Я не разорял Видсворт, Ари, — произнес Тэним, и теперь он казался грустным и серьезным. — Ведь твоя подруга младше тебя, так?

— Да, на два года. И она была совсем малышкой, когда ее привезли в монастырь Святой Симоны. Все ее братья и отец...

— Да, я знаю. Ведь я тоже был там. Разумеется, сражаясь за короля Диармейда.

— Зачем мы вам понадобились? — Ари внезапно ощутила прежнюю злость и недоумение. Отчего она позволила убаюкать себя этому ласковому участливому голосу? — Видсворт и Хольм всегда были свободными княжествами.

— Видишь ли, лисенок... Мы уже говорили с тобой об этом прежде, просто ты не слушала. Сейчас не может быть независимых земель. Те времена, когда на каждой горе сидел независимый князек, граф или даже целый герцог, давно прошли. Есть Тарн и есть Малесса.