Дитя Севера

Должно быть, он говорил еще что-то, но ей было не разобрать слов. Пусть пороховой дым и рассеялся, но на его место пришел туман — и с каждой секундой он становился все гуще и гуще. Как будто ее медленно погружали в молоко, и всплыть на поверхность уже не было сил.

— Так, умница. Держись, Рейко тебя не сбросит. Крепко держись.

Она что было сил вцепилась в холку коня, понимая только одно: разожмешь пальцы — и тут же грянешься оземь.

— Я хотела... нет, я...

— Помолчи сейчас, — Тэним уже вскочил в седло позади нее, крепко прижимая к себе.

— Закрой глаза. Мы едем домой. Все хорошо. Ты молодец. Пнула его, как в заправской драке!

— Да, хорошо, — эхом отозвалась она, толком не разбирая, что говорит ее муж.

Хорошо, да, теперь все хорошо. Она жива, а тот человек мертв...

Ари почти не помнила, как они добрались до замка: она то выныривала из полузабытья, ощущая как чьи-то руки помогают ей раздеться, как теплая вода купальни принимает ее тело, как кто-то намыливает ей лицо и волосы.

— Бедная ты наша девочка, — да, кажется, это Розалинда.

— Вот начитаетесь всяких своих романов — и вечно лезете кого-то спасать. А если бы лорд Лингрэм не приехал? Не хватился тебя? Да и я хороша — не досмотрела.

— Вы... ты ни в чем не виновата, это все я... — а молочный туман перед глазами снова сгущался, складывался в невнятные образы. Фигуры людей, огромная лисица, что мчится прямо на Ари через болото. А из-за уже близких спасительных древесных зарослей выступает огромная заросшая шерстью фигура — медведь, да, страшный, разъяренный, обезумевший.

— Вот, выпейте, миледи. А я вам пока волосы вытру. Маленькими глоточками, вот так. Поспать вам нужно, так лорд Тэним сказал.

Надо же, они все так добры к ней! То, что она едва не совершила нечто ужасное, доходило до Ари пока что только урывками. Полезла в лес, в эту избушку, придумала себе бородатого спасителя... А он убил бы ее, как тех горничных и Элизу Мерсье. Ари опустилась на подушки, Дениза бережно прикрыла ее одеялом, задернула плотные шторы — и в спальне сразу же стало темно.

И можно поверить, что ночь только начинается, что это ужасное утро так никогда и не наступало.

— Заснула? Вот и славно.

Показалось ли ей, что она слышит голос мужа, или это было уже частью ее сна? И там они ехали верхом, вдвоем оседлав Рейко, рассекали высокие травы, устремляясь к синевшим в предрассветной дымке горам и оранжевому солнечного шару, зависшему между двух горных пиков. Серое и оранжевое... Гроздья рябины на камне.