Любовь на крови

Чернявая и очень похожая на портовую девку разносчица принесла им огромное блюдо с белым сыром, какими-то солеными ягодами зеленого, черного и красного цвета, да груду листьев. Парни ели, дивились необычным вкусом угощения и все пытались склонить девушку к дружбе.

– Да не старайтесь, – открыл вдруг рот молчун Тригви. – Не пойдет она ни с одним из нас. Мы ее пугаем.

Очень длинная реплика для Немого. Даже Смаури присвистнул, услышав, наконец, голос Тригви.

– Пожалуй, ты прав, – сдались Бьерк и Дагюр, оставив попытки разговорить сонную работницу харчевни.

Они сосредоточились на еде и бодрящем, удивительном напитке, который поразил Бьерка своим терпким вкусом. Напиток был черен и горьковат, но от него мгновенно прибавилось сил. Охотники даже заподозрили какую-то ворожбу.

– Я думал, только наши травницы могут творить чудеса, – прокомментировал бодрящий взвар Смаури. – Но, похоже, на юге тоже есть ведьмы. Вы верите в ведьм, Дагюр?

– Верю, – хмыкнул тот, – ими рождаются все бабы.

Смаури похлопал глазами и, почесав затылок, согласился.

Вздохнув каждый о своем, охотники продолжили изучать гастрономические изыски южан, и делали они это, пока не пришел Оубэ.

– Все, – сообщил он, – жилище найдено.

Обожравшиеся и опившиеся охотники еле поднялись из-за стола. Смачно отрыгнули и последовали за Оубэ.

Жилище оказалось не просто приличным – превосходным по меркам северян. Двухэтажный каменный дом, почти пустой. Мебели в нем практически не было, видимо хозяин бедствовал и распродал большую ее часть, чтобы было на что жить.

По словам Оубэ, владельцем оказался разорившийся идальго. Какой-то престарелый сеньор, которого покинули все родичи. Южанин слыл брюзгой и скрягой, почти ни с кем не общался по причине бедственного положения. На светские мероприятия его не приглашали, а с простолюдинами он не знался – считал это ниже своего достоинства.

Уж не ясно, чего ему наплел Оубэ и сколько денег посулил за съем второго этажа, но чужаков этот зазнавала все же пустил, хоть и воротил нос, когда охотники зашли в его хоромы.

Бьерк догадывался, что разило от них хуже, чем от конюхов, ведь на корабле не было возможности нормально помыться и постираться. Он очень рассчитывал привести себя в порядок, но оказалось, что вода для мытья – это роскошь.