Любовь на крови

Дворянская честь.

– Я – граф де Карриоле, правитель Бравиля! – кричал отец Кайтаны, меряя широкими шагами свой кабинет. – Король даровал мне эти земли не просто так! Долгие годы я был оплотом стойкости и благочестия в наших краях! И я останусь им, чего бы мне это не стоило!

– Но па… – страдальчески протянула Кайтана. – Ты не сможешь оставаться оплотом доброчестия, если станешь шавкой вампиров. Они показали тебе, насколько ты беззащитен…

– Не-е-ет! – перебил граф дочку. – Они показали слабые места.

За это спасибо. Впредь я не сомкну ночью глаз. Я буду начеку. Я не оставлю свой пост!

– Ты можешь делать все то же самое, но в моем домике, – настаивала Кайтана. – Поставим там еще одну кровать и будем бдеть вдвоем.

– Исключено! – отрезал граф. – Не нашлось еще в этом мире ни одной твари, которая заставила бы меня пятиться перед ней в страхе. Это мой дом, и я не намерен прятаться! Я – не кисейная барышня, и не ученый какой-нибудь. Я – воин, и могу постоять за себя.

– Ты лет пять уже не брал в руки оружия.

Я уверена, что ты и в доспехи свои уже не влезешь.

Граф склонился над сидящей в кресле дочерью и ткнул ей в лицо крючковатым пальцем.

– Ты сама говорила, что железом этих тварей не победить, так какой смысл в доспехах и шпаге? Здесь главное – мужество! – запальчиво заявил Васко де Карриоле. – Вампиры боятся огня. Значит, я буду жечь факелы всю ночь. Если понадобится, я спалю к чертям ведь дворец, но буду сражаться за свою честь и свой титул.

Да, – опережая реплику дочери, вскинулся граф. – Я, скорее всего, погибну, но и кровососов утяну за собой. Если спасти город можно лишь так…

– Не только так! – вскакивая с кресла, воскликнула Кайтана. – Оубэ приведет охотников. Они истребят Дамиана, и тебе не придется сжигать собственный дом. С чего ты вообще решил, что к тебе являлся именно Дамиан? Может, это были его прихвостни. Готов разменять свою жизнь на пару рядовых бойцов нашего врага?

Граф де Карриоле насупился.

Сел на краешек стола, отогнул манжету и в десятый раз за день посмотрел на след от укуса.

Кайтана подошла к нему, тоже взглянула на отцовскую руку. Всего четыре аккуратных точечки, еле заметный след, но как страшен он был. Он говорил, что половина города могла иметь подобный, с легкостью скрывая это, а еще о том, что этот след мог означать причастность к вражескому лагерю.

Кайтана не знала, почему ее отец так упорно отказывался защищаться.