Январь

– Ну что ж, коль так считаешь и обещаешь не рисковать, оставлю я тебя здесь, – наконец ответил Январь и заметил, как мелькнуло в карих глазах девушки облегчение. – Очень надеюсь, что не пожалею о принятом мной решении. Не хотелось бы тебя из беды выручать. Нам и Настеньки за глаза хватило.

При этих словах Милава еле удержалась, чтоб не поморщиться. Она уже поняла, что Спутницу Декабря все любят и переживают за нее. Тем неприятнее ей было, что ее постоянно сравнивают с незнакомой девушкой. Она не имела ни малейшего представления, чем Анастасия так всем понравилась, но уподобляться ей совсем не хотела.

«Привязанность к кому-либо только причинит ненужную боль, когда дойдет до расставания. А мне это ни к чему», – подумала девушка, сжимая руки в кулаки.

– Тогда, если мы разобрались с этим вопросом, может, вы мне расскажете, как… – начала Милава, но договорить не успела – бросилась к Месяцу на помощь, заметив как он тяжело сглотнул и начал заваливаться набок.

– Что с вами?!

Глава 4

Месяц, так силу свою и не восстановивший, вновь прилег отдохнуть. Ночью ему предстояло долг свой исполнять – мир родной дозором обходить. От помощи Милавы мужчина наотрез отказался. Слишком уж странную реакцию вызывала у него эта девушка.

«Не сказать, что красивее других, виденных мною, ничуть не умелая, нисколько не нежная и совсем не так добра и открыта, как Спутница брата моего…» – Месяца снедало необъяснимое разочарование, но в причинах его он разбираться не желал.

– Не забывай, я не обычный мужчина из твоего мира. Я прожил на свете столько зим, сколько ты и вообразить не способна, и точно в состоянии сам справиться со своими проблемами.

Месяца смущала даже мысль о том, что Спутница может посчитать его слабым. Кто знает, что в их мире, забывшем о сказочной магии, говорят теперь о Месяцах? Именно это, а еще подступающая слабость и яркая картинка сидящих рядом Милавы и Константина стали причиной его резких и поспешных слов.

Милава же, отшатнувшись после такой отповеди, поспешно моргнула, надеясь скрыть за потяжелевшими от слез веками вспыхнувшую в душе горечь.