Отбор в подводном мире, или Как избежать брака

Неужели сам знак следит за тем, чтобы имари хранили верность принцу Эридану?

Вырвавшись из объятий Рилана, я растерла руку, чтобы унять боль.

— Что такое, дорогая?

— Все в порядке, Рилан, — пробормотала я, пряча руку в карман плаща. — Мне пора. Прошу, не провожай меня.

— Тиана… — неслось мне вслед растерянное, но я уже бежала прочь.

Знак имари успокоился, лишь когда я оказалась на окраине Лаира. Около одного из домов я остановилась, чтобы перевести дыхание. Так не может продолжаться. Я должна рассказать Рилану правду.

После отбора. Точнее, когда я проиграю и избавлюсь от знака имари. Дав себе это обещание, я успокоилась и направилась к побережью. Да, так будет правильно. Хватит лжи. Я открою Рилану правду, и, если он не примет меня такой, я навсегда останусь под водой, в своей родной стихии. И пусть я буду несчастна, это лучше, чем чувствовать себя лгуньей.

Уже шагая по побережью, я вспомнила, что не забрала из лавки пряжу, необходимую маме. Выругала собственную глупость, вздохнула и пустилась в обратный путь.

Но лучше уж потратить время, чем опять выслушивать ворчание Айлин.

Солнце почти село, когда я добралась до лавки, торговавшей пряжей. Толкнув тяжелую дверь, я вошла под веселую треть колокольчика. Густой аромат пряжи пощекотал обоняние.

— А, мисс Тиана! — обрадовалась лавочница, веселая и румяная госпожа Доротея. — Я уж думала, и не придете.

Помимо хозяйки, в лавке была еще одна пожилая женщина. Она придирчиво рассматривала образцы новой пряжи, разложенные перед ней на прилавке.

— Я вспомнила о пряже на полпути к дому, госпожа Доротея, пришлось возвращаться, — призналась я.

— Молодежь, вечно вы в облаках витаете! — мягко пожурила она, доставая из-под прилавка отложенные для меня разноцветные мотки.

Я расплатилась и начала укладывать их в свою корзинку, но тут пожилая женщина, что стояла у соседнего прилавка, подошла ближе.

— Хороший выбор, девушка, — одобрительно кивнула она. — Эта пряжа добрая. Нитка прочная и не выцветет даже после нескольких стирок.

— А я другой и не торгую, — тут же вставила свое слово госпожа Доротея.

— Ну-ну! А кто не далее как на прошлой неделе продал мне нитки, что то и дело рвались?

— Госпожа Милдред, скажете тоже! — возмутилась хозяйка лавки.

— Скажу и буду права! — не уступала покупательница. — Нитка была полностью прелой, словно пролежала в сыром подвале не одну сотню лет!

— Побойтесь Пресветлого, госпожа Милдред! Я не торгую плохой пряжей!

— Это правда, — рискнула я подать голос.