Лилии на ветру

И, зная, что за ней незамедлительно последуют, старшая Макарова покинула кухню.

— Кир, я боюсь, — удрученно шепнула Лиля. — Она против нас и вместо благословения может проклясть.

Оборотень, обняв девушку за хрупкие плечи, нежно поцеловал в висок.

— Напомню, если ты забыла, моя мать — лучший в СНГ специалист по снятию проклятий.

— Не смешно, Кир.

— А я и не смеюсь, солнце мое.

Над головами молодых людей пронесся поднос, уставленный чашками.

— Пойдем, невежливо заставлять старушку ждать — пускай она и омолодилась, а нервы поберечь стоит в любом возрасте.

— Пожалуйста, будь серьезнее, бабушку нельзя недооценивать, — попросила Лиля.

Полина Ивановна восседала за рабочим столом, прямая, как палка, и строгая, как учительница физики, принимающая годовой экзамен у двоечника. Кириллу с Лилей пришлось занять кресла, расстояние между которыми не позволяло им теперь держаться за руки. Это помогло Лиле осознать, что физический контакт с Кириллом придавал ей мужества противостоять напору бабушки.

Как только они уселись, в руки приплыли чашки с чаем.

— Итак, молодой человек, вы утверждаете, что моя внучка — ваша избранница.

— Я люблю ее.

Полина беззвучно размешивала чай, не отрывая взгляд от лица вервольфа. Лилю по какой-то причине она игнорировала.

— Не сомневаюсь, вы доказали свои чувства поступками. А Лиля? Любит ли она? Не думаю.

Неожиданный поворот. Девушка знала, что бабушка умеет перевернуть все с ног на голову, если того потребуют ее интересы.

— Может, стоит спросить меня, а не строить свои предположения?

Старшая Макарова продолжала смотреть на Кирилла, пренебрегая вопросом внучки.

— Всю свою жизнь Лиля жила практически в полной изоляции от себе подобных. Вам просто повезло, что она не знала никого другого, ничего не видела. Сейчас же перед ней откроется целый мир, мир магии и новых возможностей. Уверены, что выдержите подобную конкуренцию? Вы можете сказать, что не простой вервольф, что частично маг.

Кирилл невозмутимо слушал Полину, как будто ее слова его не касались.

— В том, что Лиля росла в изоляции, виноваты вы, — наконец произнес мужчина.