Лилии на ветру

Взгляд Полины Ивановны — насмешливый и понимающий — заставлял Лилю нервничать, и она, потерянно сжимая ладонь оборотня, искала у него поддержки и спокойствия. Кирилл выглядел хладнокровно-собранным, словно ему предстоял не разговор со старшей родственницей любимой женщины, а бой без правил с опасным и хитрым противником.

— Как я убедилась, тебя нельзя оставлять одну надолго, — высказала свое мнение старшая Макарова, — ты оказываешься в эпицентре неприятностей.

— Лиля сумела их успешно преодолеть, — тихо возразил Кирилл.

— А вы, молодой человек, если не ошибаюсь, Кирилл Булатов, выступаете в роли адвоката моей внучки? — ехидно поинтересовалась Полина Ивановна.

— Данилевский — я оставил фамилию приемного отца, — поправил ведьму Кир. — Лиля не нуждается в защитниках, но как моя невеста может рассчитывать на поддержку.

— Невеста? — Женщина неприятно улыбнулась. — Не припомню, чтобы ко мне, главе рода, обращались с брачными предложениями.

Кирилл поднялся и, как требовал того обычай, поклонился:

— Позвольте, я сделаю это сейчас. Полина Ивановна, прошу вас благословить наш с Лилией союз…

Договорить ведьма ему не дала: властно махнув рукой, попросила отложить сватовство на потом.

— Мальчик, вначале я хочу обсудить с внучкой некоторые ее ошибки. И раз вы объявили себя ее защитником, разрешаю присутствовать при нашем разговоре.

Лиля обреченно наклонила голову: бабушка порой бывала невыносимой стервой.

— Вы извините меня, молодые люди, но я с дороги и хочу чаю.

Лиля услужливо предложила его приготовить, втайне обрадовавшись возможности напоить бабулю успокоительным сбором — двойная доза мелиссы и мяты любого сделает добрей и покладистей.

— Не суетись, детка, присядь.

Будто дожидаясь момента, когда назовут его имя, посреди кухни проявился домовой. И тотчас, подпрыгнув к Лиле, замахал на нее тонкими ручками и что-то сердито запищал.

— Подожди-подожди! — Полина поморщилась. — Расскажи все по порядку, маленький хозяин.

Домовой немного успокоился, но его лопотание понимала только ведьма. С каждым произнесенным словом домашнего духа-хранителя Полина Ивановна становилась мрачнее.