Лилии на ветру

Взгляд скользнул по клетчатому полю в сторону — она не сразу поняла, что привлекло внимание. Присмотрелась — колонка ежемесячника «Хронограф», самого крутого глянца медиахолдинга, еще пуста. Девушка в приступе любопытства взглянула на предыдущий день: сотрудники элитного журнала и накануне пришли поздновато: кто в пять, а кто и в восемь вечера.

— Простите, можно спросить? — обратилась она к вахтерше.

Женщина в темно-синей форме устало кивнула.

— А журналисты «Хронографа» всегда приходят так поздно?

— Ну, они ж типа того… арыстократы, — добродушно исказила слово дежурная, — им можно и не являться, главное, чтобы материал прислали.

— И что это за причины? — Лиля понимала, что ее могут щелкнуть по носу за любопытство, ведь работает она лишь второй день: как бы не подумали, что собирает сплетни.

Но женщина была настроена благожелательно и объяснила:

— Они пишут в основном про ночные клубы, рестораны, презентации, вечеринки… Ой, да что я тебе рассказываю? Возьми журнал у вашего библиотекаря, посмотришь сама.

Поблагодарив словоохотливую вахтершу за информацию, Лиля поспешила на рабочее место.

Редакторская представляла собой юдоль печали: Яна рыдала, не стесняясь окруживших ее коллег. Лиля нахмурила брови, бросила сумку на свой стол и влилась в ряды утешителей.

— Что случилось? — шепотом спросила у Альбины. — Почему она так убивается?

Блондинка пожала плечами:

— Да я сама не понимаю. Жених ее бросил. Радоваться надо, а она, дурашка, рыдает.

Лиля, шокированная циничностью «модели», округлила глаза. Жених бросил? И Яна должна этому радоваться? Странные представления у Альбины о счастье.

— Придурок ее жених, — тихонько объясняла блондинка, — эгоист и самодур ревнивый — такие сцены закатывает по телефону, если Янчик задержится допоздна. Думает, она тут пашет не на ниве журналистики, а участвует в оргиях. А у нас в коллективе один мужик. Да и того не заставишь заниматься развратом — уж больно верен своей девушке.

— Яна, давай я приготовлю тебе кофе? — предложила Маша.

— Может, лучше травяной чай с мятой? — возразила Лиля. Она не переносила, когда рядом кто-то страдал, и всегда старалась любыми способами облегчить чужую боль. — Там и ромашка есть, успокаивает при истерике.

Маша кивнула, и девушки ушли на кухню. Через пять минут Яна сжимала в ладошках горячую кружку и, вытирая редкие слезы, рассказывала о своей беде новой утешительнице.

— Как всегда, Саша подвозил меня на работу.