Сколько волка ни корми

У Баи от смеха сразу так глаза блестеть начинают — совсем как снег под солнцем весенним, искорками озорными, мерцающими, чарующими; хороша Бая, безусловно, когда осанку свою гордую держит, идёт ей это очень — но смех всяко больше идёт.

— Ты ко мне пришла? — быстро Вран спрашивает, пытаясь её врасплох застать.

— К тебе? — брови мигом смешливо Бая поднимает. — Отвык ты что ли, Вран из Сухолесья, от слов человеческих? Странно — общаешься же с дядей моим каждый день. Сказала же: с братом я пришла повидаться.

— Одно и то же дядя твой каждый день талдычит, — закатывает глаза Вран. — Не слова это человеческие, а бубнёж невозможный. А ещё каждый день я за Сивером, как могу, к болоту этому хожу — ужели не рассказывал он тебе об этом?

— Да нет, как-то разговор не заходил, — пожимает плечами Бая, но не сходит улыбка с губ её лукавая. — Ты же знаешь, Вран — не должны мы ни с тобой, ни о тебе лишний раз разговаривать, пока живёшь ты на границе. Как могу я законам собственного рода перечить?

— Никак, конечно, — снова Вран соглашается.

— Страшное это дело — законы нарушать. Ни разу я тебя за таким не замечал. Что ж, иди тогда — вон твой братец бегает, снег за русалкой подметает. Оставь меня природой в тишине да одиночестве благословенном наслаждаться, может, и наскребу я что-нибудь хоть на одну сторону коры своей любимой.

Смотрит Бая на болото, на Сивера. Всё ещё Сивер их не заметил. Теперь Рыжка с воем своим потусторонним на единственное дерево поблизости забраться пытается и уже с него в болото спрыгнуть.

— Занят он как будто, — задумчиво Бая произносит.

— Безобидная она как будто, — одновременно с ней Вран говорит.

Остаётся улыбка на губах Баи, но лёгкая грусть в ней проступать начинает.

— Да нет, не безобидная, — отвечает она. — Топит она здесь зимой всех подряд, кто ей не угодит, половина упырей с русалками — её рук работа. Если пропадали люди ваши в лесу, старики особенно — её это проделки, никак мы её не угомоним.

Другие-то, по крайней мере, в болоте дела свои делают, летом ягодников заблудших к себе тащат, а эта по всему лесу бегает, до опушки самой, чуть ли не в деревни лезет, если не остановить её.

— В деревни лезет? — озадаченно переспрашивает Вран. — А умеют так русалки?

— Русалки всё то же самое умеют, что и остальные, — усмехается Бая. — Или ты думаешь, что привязаны они к водоёмам своим? Не больше, чем люди к домам своим привязаны.