Сколько волка ни корми

Не говорил ведь толком Вран с ней — о ней. О себе все уши ей прожужжал, всю подноготную свою поведал, и то — полуправду вперемешку с ложью, а о ней он и не знает ничего, кроме законов её племени волчьего. Зачем из дома по ночам убегает — разрешают ей или своевольничает? Почему брат родной на неё так посмотрел, когда смеяться начала — неужели правда рассмешить её здесь никто не может? Что делает она при свете дня, когда не следит украдкой за Вранами всякими, что есть любит, что пить — знает ли, какой дивный сбитень можно из мёда с клюквой сделать, или, как сказала Лесьяра, пчёлки с птичками мёд с ягодами собирают, а не волки?

— Вран, смотри под ноги, — повторяет Бая, и Вран в себя приходит.

Опять он в глаза её, как дурак последний, загляделся.

Да, лучше и вправду сейчас под ноги смотреть: выводит их Сивер туда, куда никогда бы Вран в здравом уме не сунулся — ни зимой, ни летом.

Становятся всё реже деревья, голыми кольями к небу пасмурному поднимающиеся, а потом и вовсе расступаются; знает Вран местечко это, как только издалека его видел — сразу же в сторону сворачивал.

Необъятная череда болот, одно в другое перетекающих, с тропками извилистыми обманчивыми, которые так и зовут тебя, так и приглашают: ну давай же, чего боишься ты, чего медлишь, надёжны мы, пройдёшь по нам так далеко, как захочешь, всё хорошо будет.

Но нет — не будет. Тропки эти легко в трясину превращаются, обычной землёй притворяющуюся, — а зимой и вовсе всё коркой ледяной и снегом покрывается, и не разберёшь уже, где болото открытое, а где ловушка скрытая.

Это сейчас и произошло: побелела топь, горками снега уродливыми на многие вёрсты вперёд раскинулась, под мрачным сизым небом затаилась, безмолвная, огромная, голая, лишь изредка где-то деревце хрупкое встретится или куст от мороза облысевший.

— За нами идёшь, — Бая Врану говорит. — Ровно за мной по следам моим ступаешь, ни шагу в сторону, иначе лёд проломишь. Тонкий он этой зимой.

Вран послушно кивает. Ни за каким человеком он бы сюда не пошёл, даже самым опытным, лес наизусть знающим — но люты лес не просто знают, они — часть его, и очень Вран надеется, что чутьё их волчье на тропы самые безопасные выведет.

Идёт впереди Сивер, идёт уверенно, быстро, не оглядываясь; нет в Сивере ни тени сомнения, не боится он топи, как по дому родному ходит, и Бая тоже. Вран зубы крепче стискивает, чтобы ни один выдох испуганный из его рта не вырвался. Нельзя показывать, что уже не по себе ему.