Сколько волка ни корми

Узкая морда Врана слегка колеблется у Баи перед глазами, словно прикрытая рябью воды, когда Бая помогает ему подняться на ноги — и Вран сразу начинает крениться вбок. Как, впрочем, и Бая. Сейчас она не самый надёжный помощник.

Но тут же опускается рядом Сивер, с грубой поспешностью ухватив Врана за шкирку. Бая чувствует, как рябь перед глазами немного разглаживается — кажется, Сивер воззвал к Хозяину сам.

— Чем мы занимаемся, — бормочет Сивер. — Чем мы... а, к лесу всё это. Ты понимаешь, что от тебя требуется, Ворон, мать твою, из Сухолесья? Ты хоть помнишь, как это делается? Давай, сгибай свои нескладные ноги.

Теперь Вран пахнет по-другому — не так, как в человеческом обличье. С кровью, духом человеческих жилищ и свежей морозностью воздуха смешивается душок чего-то... подпаленного?.. Бая узнаёт этот запах — он всегда исходил от Врана, когда он обращался в волка. Тлеющая шерсть, тлеющая кожа — и никаких признаков огня снаружи. Бая прикрывала на это глаза. Бая ни о чём не спрашивала Врана.

Возможно, в этом и заключалась главная баина беда. Возможно, она продолжает идти, нет, бежать, раскинув руки, навстречу этой беде и дальше — но белое уже стало красным, на снег уже попала кровь. Вран уже сделал к ней первый шаг — и она никогда не сможет по-настоящему отвернуться от него.

Сивер выхватывает нож из рук Баи. Сивер вонзает его в тонкую корку льда на земле, Сивер почти насильно подгибает задние лапы Врана одной рукой, продолжая держать его второй за шкирку.

— Давай, Вран, — говорит он. — Мне надоело сидеть среди этого уродства, а боров из соседнего дома вот-вот проломит дверь. Давай, мать твою. Иначе мы окажемся в этой клетке все трое. Ты будешь сидеть в ней со мной, ты понимаешь, что это для тебя значит? Я не позволю тебе дожить в спокойствии твои последние часы. О, нет, я не собираюсь оказывать тебе такую услугу. Я доведу тебя до того, что ты сам воззовёшь к своим проклятым людям, лишь бы они прикончили тебя поскор.

Тело Врана неловко валится на землю по другую сторону ножа.

Тело Врана — не волка, которым он никогда не был.

«Кожа да кости». «Кожа да кости», — сказал Сивер, едва взглянув на Врана в волчьем обличье.

Вран лежит на спине, впалый живот со светлой дорожкой волос, испачканных в крови, рёбра, выпирающие так, словно готовы рассечь своей остротой воздух, ключицы, будто собирающиеся прорвать кожу.