Сколько волка ни корми

Ты помог смерти забрать твоих соплеменников — значит, тебе и заботиться о том, чтобы их тела вернулись домой, а не гнили на человеческом заборе и не подметали пол за одетыми в них людьми. Ты зашёл в эту деревню однажды — значит, зайдёшь и ещё раз. Можешь пойти со мной, можешь взять с собой тех, кто согласится помочь тебе, если таковые найдутся, можешь заняться этим не сегодня, а завтра, послезавтра, когда снег покроет эту землю, или даже когда он растает — но таково моё слово: я не позволю тебе пройти за эту границу, пока ты не выполнишь то, что я тебе сказала.

Если ты хочешь вернуться в наше племя — всё в твоих руках.

— Мне нахер не нужно, чтобы он возвращался в наше... — вскидывается было Сивер.

— Сивер, — говорит Бая. — Так же, как тебе было не нужно, чтобы в него возвращались Зима и все остальные?

Сивер молчит.

— Вот именно, — говорит Бая. — Вперёд, Веш. Идём, Сивер.

— Деревня не будет спать до рассвета, — растерянно говорит Веш. — Сегодня ночью деревня будет...

— Да, любоваться на моих братьев и сестёр, нанизанных на частокол, и сдирать кожу с моего мужа, — вновь прерывает его Бая.

— Вот почему я иду туда прямо сейчас. Не волнуйся, Веш — я не причиню там вреда ни ребёнку, ни опытному воину, можешь не предупреждать их о повторном нашествии колдунов. Я просто заберу то, что им не принадлежит. И прошу тебя сделать то же самое — если ты, конечно, по-прежнему считаешь себя волком, а не человеком.

— Волки никогда не приходили за теми, кого забирали люди, Бая, — замечает Веш уже ей в спину.

Бая оглядывается через плечо.

— Да, — соглашается она. — Не приходили. А я — приду. Вот и узнаем, чья это ошибка — моя или моих предков.

Сивер не возражает ей ни словом, трогаясь за ней.

Бая знала, что он и не возразит. Однажды Сивер сказал ей, что последует за ней куда угодно — и сколько бы Сивер ни ворчал на неё и не перечил ей скорее из вредности, чем из-за действительных разногласий, Бая всегда знала: он правда пойдёт.

***

Сивер ругается сквозь зубы, когда видит ограду.

Бае не хочется ругаться. Возможно, Бае хочется отвернуться. На мгновение.

В кожаной сумке Баи, перекинутой через плечо, только что звенели друг о друга пять ножей — в ровные, толстые, заострённые кверху брёвна воткнуты пять волчьих голов. У людей есть байка, что после смерти волки... волколаки, люты, колдуны, двоедушники, что после смерти они превращаются в людей — это полная чушь. Бая не знает, кто это придумал.