Сколько волка ни корми

Кажется, к Врану сразу же подбегает Зима.

Бая говорит всем волкам и волчицам: конечно.

Бая слышит по их переговорам за спиной, ведя их за собой, что Веш так и не вернулся.

Похоже, Веш всё это и начал.

Что ж. Наконец-то у Сивера появится новая мишень для его ядовитых стрел — на молодёжи с Белых болот уже не осталось от них и живого места.

Глава 21. Снег и кровь

Баю будит Сивер.

— Бая, — говорит он. — Веш здесь.

И Бая понимает, понимает сразу по его голосу, понимает сразу по его глазам, едва открыв свои: что-то не так.

Бая не обнаружила Веша на Белых болотах, приведя на них бежавшую от Врана молодёжь. Бая не дождалась его и к рассвету, время до которого она провела в хлопотах столь бесконечных, что совершенно забыла, что должно произойти на нём.

Бая вспомнила об этом, только выдохнув после того, как сомкнул глаза в общей землянке последний волк и были отправлены в другие племена последняя подозванная из леса птица и умасленная русалка из болота. Бая выдохнула прямо в розовеющее робким рассветом небо — и вдруг поняла, что сулит этот рассвет.

Наступление Врана.

Волки, подобранные с его стоянки, рассказали Бае, что там действительно не осталось почти никого. Кто-то сбежал вчера, даже не попрощавшись, кто-то ускользнул якобы по своим очень ответственным, полезным и важным для племени делам — и не вернулся. Волки уходили поодиночке, волки уходили небольшими стайками, волки уходили целыми племенами — а кто-то, всё ещё раздумывавший, не остаться ли, принял окончательное решение после припадка Врана у всех на виду и на слуху.

Что ж. Вран остался с теми, с кем сам ушёл когда-то — а, может, растерял половину и от них. Но никуда не ушла Зима, никуда не ушли Горан и Зоран, не бросился за Баей к покинутому много лет назад брату Нерев и не променял своё знахарство, всё-таки вырванное у судьбы, на безопасность Белых болот Самбор.

Бая смотрела на этот рассвет — розовый, совсем не красный. Бая смотрела на этот рассвет — и почему-то не верила, что Вран и впрямь решится выступить с таким скромным набором союзников. Вран улыбался, когда она уходила. Вран смотрел с этой улыбкой ей вслед — сквозь Зиму, сквозь все воздвигнутые им же стены, которые разделяли его с Баей. Это была не улыбка безумца, не улыбка самоубийцы, не улыбка, как любит говорить Сивер, «самодура».