Сколько волка ни корми

Я тебе что сказала? Отдай мне ночью одежду, а я тебе горшок отдам — вроде бы несложно, правда? А говорила ли я тебе: ты, пожалуйста, Вран из Сухолесья, только не забудь всех своих друзей привести, да чтобы они при моём появлении погромче кричать начали и на помощь всю деревню звать? Чтобы непременно за нечистку меня приняли, чтобы вместо встречи с тобой я со всей вашей общиной встретилась?

— А что, — спрашивает Вран как бы невзначай, — так уж со мной встретиться хотела?

Девушка хмурится.

— Ты дурачком не прикидывайся — не об этом я говорю.

— Давай начнём с простого, — предлагает Вран. — Ты оденься сначала, а потом уже меня отчитывай. Я, между прочим, свою часть уговора выполнил — а то, что у меня в общине люди странные, так это не новость.

— Да, и самый странный из них — ты, — фыркает девушка.

Но сумку у него из рук всё-таки выхватывает. Открывает, содержимое внимательно осматривая. Морщится внезапно:

— Что, и вещи мои всей деревне показал?

— Как ты... То есть — нет, конечно, зачем мне...

— По запаху, Вран из Сухолесья, — отвечает девушка, рубаху из сумки вытаскивая.

— Всё чужим духом пропахло, и это не сумка твоя пахнет. Жена с детьми твоими изучали, скажешь? Больно взрослый у детишек запах — как будто они тебя старше.

— Рано выросли, — говорит Вран, сам не зная зачем.

Девушка лишь плечами передёргивает — и наконец одеваться начинает.

Вран задумчиво смотрит вверх: не утихает метель, но и дальше не идёт. Что ещё девушка умеет? Может ли, например, дождь призвать?

— Как ты это сделала? — спрашивает он, возвращая взгляд к девушке: она как раз в штаны свои кожаные влезает, и лицо у неё по-прежнему очень недовольное.

Неужели и впрямь так сильно на них запах Войко какого-нибудь отпечатался?

— Как сделала, так ты в жизни не научишься, — отбивает девушка.

— Ну почему же не научусь, — говорит Вран, и всё внутри него на миг от наглости собственной замирает. — Ты меня и научишь, нет разве?

— Я? — Девушка поднимает на него глаза. — И с чего бы мне хоть чему-то тебя учить, Вран из Сухолесья?

— С того, что я с тобой пойти хочу, — заявляет Вран.

— В племя твоё лесное, в племя волчье. Нет мне дороги назад, сказал же. Серый всё сделал так, чтобы я своих оставил да к вам попал.

Девушка молчит. Молчит, и смотрит на Врана... так, словно что угодно он скажи, хоть Чомором назовись, хоть бером, — и то меньше бы её это поразило.

И почему-то больше не смеётся, не улыбается весело, не искрятся лукавством её глаза, не спешит она с остроумными ответами.