Сколько волка ни корми

Бае, бы, наверное, сокрушаться: как же так, что же ты опять задумал? Зачем, зачем, зачем?

Вран заявлял: люди окончательно перестали понимать, кого им следует уважать и бояться. Вран заявлял: люди опустились до того, что осмелились сменить своих зверей-покровителей на человекоподобных «богов» — люди поклоняются почти-людям, где такое видано? Вран заявлял: люди постоянно расширяют свои земли. Вран заявлял: он знает, многие из тех, кто присоединился к его «племени», рассказывали ему, что их племена вынуждены были уходить всё дальше в лес, спасаясь от человеческого присутствия.

Вран оставался всё тем же голосом в звенящей пустоте, что и двенадцать лет назад. Вран жил всё теми же заботами, всё теми же бедами, всё теми же громкими словами, направленными на одного из десяти, если не из сотни. Бая читала его послания одно за другим, Бая прочитала и это — и каждый раз неизменно слышала его уверенный, твёрдый, полный воодушевления голос.

Как же Вран бежал от своей человеческой сущности — и каждый раз находил цель своей жизни именно в людях.

— Куда это ты сходишь? — напряжённо спрашивает Сивер. — Бая, скажи, что я неправильно тебя понял. Бая! Скажи. Мне. Что...

Сиверу уж скоро тридцать лет — а ничего как будто и не изменилось.

Иногда Бая задаётся мыслью — а изменилось ли что-нибудь во Вране?

А в ней самой?

Бая присаживается перед вороном, осторожно берёт его на руки — ворон не сопротивляется, сразу видно: ручной, изнеженный.

— Лети, — просто говорит Бая. — Передай своему хозяину: я приду.

Ворон понимающе каркает — и взмывает ввысь, быстро теряясь темнотой своего оперения в голом ночном небе.

— Нет, — хрипло говорит Сивер. — Нет, Бая, никуда ты не...

— Это ты — «никуда не», — спокойно отвечает Бая, поднимаясь на ноги. Смотрит на вершину холма: не вернулись ли туда любопытные сторожащие, которых она отослала на время за границу?

Не вернулись.

Хорошо.

— Никто «никуда не», — говорит ей в спину Сивер. Конечно же, следует за ней — обратно в дом. — Бая! Ну зачем, зачем, зачем?

Зачем, зачем, зачем...

— Во-первых, — отвечает Бая, минуя тёплые земляные стены и решительно направляясь к своей землянке, — затем, что он занял нашу землю — и мне всё равно, смог ли он или кто-либо другой пробудить границу или нет.