Сколько волка ни корми

Тук-тук — сердце его в ухе проколотом отдаёт. Тук-тук — в груди оно сильнее бьётся. Тук-тук — Бая только что, кажется, в мужья его взяла. Тук-тук — и так легко, так спокойно она это сделала, словно и нет в этом ничего особенного.

— Решила, что всё сделаю, чтобы тебе хорошо в лесу этом было, — вновь Бая плечами пожимает. — Что подожду, так и быть, когда душу ты мне свою откроешь, но не стану ждать, когда сами собой беды твои разрешатся. Что я тебя сюда привела — мне с тобой и при свете лунном, и во тьме затмения быть.

Что не нужно мне благословение материнское — ведь и она, будем честны, не того в племя наше привела, кого для неё мать в своё время выбрала. Не только обязанности нам лес даёт, но и свободу. Сами мы решили, как в доме нашем всё будет устроено за границей лесной — не обижу я хозяина самоволием своим небольшим. По его правилам я всегда живу, его законы я всегда соблюдаю. А закон о том, чтобы людей бывших с собой навек не связывать, он и не устанавливал.

Тук-тук. Тук-тук, тук-тук, тук-тук...

— Давай сбежим, — выдыхает Вран.

Порывисто, не подумав, не успев себя остановить. Жжёт его ухо серьгой этой неожиданной, жжёт его грудь каждым словом о хозяине, жжёт его взглядом Баи спокойным, всё уже для себя решившим. И решением этим жжёт — как всегда, доверчивым, и верой этой баиной в него жжёт — как всегда, непоколебимой.

Вскидывает Бая брови.

Весело.

А вот Врану совсем не до веселья сейчас.

***

— Давай сбежим, — повторяет Вран.

Поднимает на него Бая взгляд лениво, щекоча грудь его голую волосами своими тёмными.

Близится уж ночь к рассвету, сидит Вран, спиной нагой к дереву прислонившись, на земле прохладной, и растянулась Бая у него в ногах. Как всегда. Как всегда они делают, когда другим позанимаются. Любит Бая так сидеть. Любит так с груди врановой на небо задумчиво смотреть.

— Ну что же неймётся тебе, Вран с Белых болот? — спрашивает она с такой безмятежностью беззаботной, что вновь тисками раскалёнными грудь Врана безмятежность эта сжимает. — Давай сбежим, давай сбежим.

.. Куда сбежим? Зачем? И от кого? От Лесьяры, я полагаю? Её возмущение возможное тебе никак покоя не даёт?

— Возмущение? — хмыкает Вран натянуто. — Возможное? Бая, как будто я твою мать лучше, чем ты, знаю. Слишком мягко ты...

— Так что, — прерывает его Бая. — Лесьяра тебя беспокоит?

Нет, конечно же, нет. Никакого дела Врану до Лесьяры нет. И до возмущения её «возможного», и до гнева её вполне вероятного.

— ...да, может, и Лесьяра тоже, — отвечает он.

— Вран.