Сколько волка ни корми

А скажи мне, а знаете ли вы точно, какого размера круг силы хозяина вашег...

Тоже Бая головой качает — и смотрит на Врана почему-то как на дурака полного.

— Нет, совсем ты меня не слушаешь, Вран с Белых болот, — говорит она. — Ну, может, хоть почувствуешь.

Суёт Бая руку в сумку небольшую поясную, достаёт оттуда что-то крошечное, с мизинец размером, — ножик маленький, узенький, на железной леске подвешенный.

— Не дёргайся, — приказывает она Врану.

И, конечно же, Вран дёргается — потому что в следующий миг Бая вонзает леску ему в ухо, обжигая мочку резкой и внезапной болью.

— Ну вот. — Бая делает шаг назад, склоняя голову набок — словно изучая дело рук своих. — Уж, наверное, поймёт хозяин, что я сказать ему хотела — не добрались мы с матерью ещё до тонкостей этих, это Искра у нас любительница подобного.

«Чего — "подобного"?» — хочет спросить Вран, ничего не понимая, — какие-то серьги, какие-то тонкости — но потом вдруг доходит до него.

Серьги. Серьга. Из кусочка ножа жены... для мужа... выкованная.

Чтобы принял лес мужа этого, из другого леса в племя пришедшего, — и правда Бая ему об этом рассказывала.

Когда спрашивал он её, на другое совсем намекая, об обычаях свадебных лютьих.

Давным-давно спрашивал. Ещё в прошлой жизни, когда мало его обычаи эти волновали, когда и не думал он в них спасения для себя искать — да и сейчас ему в голову такое не пришло.

А вот Бае пришло.

— Так что же мы... — начинает Вран.

Замолкает. Нет, возможно, не так он что-то понял?

— Так а как же ты..

. — снова он пытается.

И плещется смех в глазах баиных тёмных, глубоких, невозмутимостью привычной прикрытых, — как сквозь туман густой искорки смешливые пробиваются.

— Так ведь не принято... — в третий раз он тщится.

Пожимает Бая плечами беззаботно.

— Что не принято? Слов громких я не произносила, обряда полного не совершала — да и не знаю я обряда этого. Так, что-то... по верхам самым наскребла. Может, это глупость юношеская — а, может, и настоящее что-то, кто же меня разберёт? Но хозяин знает, что я хотела — а дома обо мне что угодно могут думать.

Да и в чём я не права? Нож ты мой держал, часть его я тебе отдала — и не из нашего племени ты, в деревне человеческой родился, а мне здесь пригодился. Всегда те, кто недоволен чем-то, сказать мне могут, что неправильно я всё сделала, что не в силе выбор мой — и пусть говорят, если им легче так будет. Главное — это то, что я для себя решила, верно?

— И что ты для себя решила? — негромко Вран спрашивает.