Сколько волка ни корми

— Болота-то большие, не одними землянками вашими богаты, найдём мы и там уголок укромный...

— На болота? — вскидывает Бая бровь. Научил её недавно Вран — постоянно она теперь так делает. — Ладно... Ладно, можно и на болота.

Вот так просто?

— Правда?.. — озадаченно Вран спрашивает.

— Правда, — невозмутимо Бая кивает. — Если расскажешь мне, кто в лесу к тебе постоянно приходит, для чужих глаз не видимый — хоть в кругу для собраний я тебя до истомы доведу.

— До истомы — это хорош...

— Вран.

Прищуривается Бая, руки его своими перехватывая, — умеет она так прищуриваться, всё одним прищуром этим говорить и спрашивать одновременно.

— Ну же, — негромко она говорит. — Ты что же думаешь — слепая я? Или память меня подводит, или не в своём уме я? Что у вас с хозяином? Болибошка от тебя убегает, русалки при одном виде твоём в воду прячутся, упыри от тебя, как от кола осинового, отшатываются, и шагу ты волком толком ступить не можешь — и вообще один в лес не ходишь. А однажды и не один зашёл — и всё равно на хозяина нарвался, да не шёпотом он лесным к тебе явился — в моём обличье вышел, такого я и не слышала никогда.

— Скажи, — и Солн за ней повторяет. — Ну же, Враша — скажи ей. Слышишь, говорит же она: не осудит, не обидит... Хотя обидеть бы стоило. Хоть немножко. За всё хорошее.

Держит Бая Врана за руки, в глаза ему смотрит — и впрямь ни осуждений, ни обвинений в них Вран не видит.

И совсем почему-то Вран не удивляется, всё это услышав. Доверчива Бая, вернее, готова всегда ему поверить, но не глупа — должен был этот миг настать когда-то. Рано или поздно. Так или иначе.

— Ни зрение твоё я никогда не оскорблю, ни память твою, ни разум, — начинает Вран. — Но...

— Вран.

И чуть сильнее пальцы Баи запястья его сжимают, и требовательнее, пронзительнее взгляд её становится. Сглатывает Вран — все речи свои увилистые проглатывает.

Может, действительно...

— Ну же, ну же, Враша, — оживляется Солн, чутко перемену в нём уловив. — Сколько можно племяннице моей голову дурить? Есть же в тебе хорошее что-то, знаю же, не один час с тобой на границе провёл — так давай же, загляни в себя, в душу свою загляни да откопай это хорошее након...

Прерывается вдруг Солн. Взглядом, всю ласковую насмешку вмиг утратившим, в сторону куда-то мечется — и прислушивается как будто.