Сколько волка ни корми

Не очень, конечно, красиво получилось: неплохой Верен малый, весёлый, искренний, только чересчур вспыльчивый временами. Как ребёнка и впрямь Вран обидел — но слишком уж новости занятные тут раскрываются.

— Присела, да, видать, не досидела, — отвечает Нерев. — А, может, права она, и есть во мне что-то родительское — уж не знаю, не мне судить. Верен-то, душа чистая, всем всегда доволен, всё ему всегда так: к старикам приставили — ну и что с того, забавные у нас старики, столько всего знают — заслушаешься, и старший наш всегда говорит: на пользу это вам, а не во вред.

Но что я-то поделать могу, если ничего хорошего в этом не вижу?

Дрогает голос Нерева раздражённо, морщится он досадливо — а Вран лишь кивает понимающе:

— А кто видит-то, Нерев? Уж не знаю я, чем там брат твой заслушивается — храпом али пердежом старческим? Не лучшие это звуки для души расцвета, да ещё и единственной. Поэтому, что ли, Лесьяра всех в горшечники записывает — потому что по одной душе у каждого из нас, не милы ей однодушники?

Моргает Нерев озадаченно.

— Не... не знаю, — говорит он неуверенно. — Не задумывался я об этом как-то... Да, забавно. Но, думаю, в нашем с братцем случае всё проще. Ушли наши родители после рождения нашего к людям в деревню, с Лесьярой что-то не поделив — вот и вся история. И решила Лесьяра, видно, что и мы такие же порченые, как и они. Кровь не водица. Ждёт чего-то от нас Лесьяра, от меня, от Верена — смотрит на нас косо, улыбается через силу, когда Верен ей глупостями своими хвастать начинает.

А вот я такого зайца для стариков сегодня поймал... а вот мне такое сегодня Лада сказала — прирождённый ты охотник, хоть и все мы ими рождены... Считает Лесьяра, верно, что для чего-то другого мы рождены, что предатели мы прирождённые, а не охотники.

— И что же... — растерянно Вран спрашивает. — Родители ваши ушли, а вы здесь остались?

И не укладывается это у Врана в голове — нет же, нет, наоборот всё должно быть, к лютам люди всегда попасть мечтают, а не люты — к людям.

В деревню какую-то рвануться, ещё и детей бросив? И в сказке такое Вран услышал бы — не поверил.

— И ушли, и остались, — кивает Нерев.

— И зач...

— Если б знал я, Вран, — мрачно его Нерев прерывает. — Если бы знали мы с Вереном... Но не хочет Лесьяра ни сама рассказывать, ни другим позволять. Сначала обрадовался я даже старикам этим — а потом понял: разница-то невелика, и у них уста на заслоне.