Сколько волка ни корми

Может, в ещё один отстойник Врана на границе закинули, только уже для болезных? Наша песня хороша, начинай сначала...

Саднить у Врана рука начинает, косится он на запястье — и вздрагивает от неожиданности.

В ночь первую на границе на славу руку ему ночница подрала — а теперь ещё хуже картина. Словно когти острые по руке его прошлись, да не царапая, — хладнокровно плоть разрывая, длинные, глубокие порезы оставляя. Не способны иголки еловые на такое. Как ножом Врана резали.

Как ножом...

Поднимает Вран другую руку, вскользь такие же полосы кровавые, плёнкой полупрозрачной заживляющей стянутые, замечает, к скуле её подносит — и отдёргивает тут же.

М-да.

Что ж, глазами Вран прекрасно видит, ушами прекрасно храп Сивера слышит — не так уж всё и плохо. Руки двигаются, ноги — тоже, а главное — грудью дышится.

Осталось последнее проверить.

— Сивер, — хрипло Вран выдыхает.

И язык ему повинуется, и уста, хоть и подёргивает щёку с губой верхней. Проводит по губе Вран языком и кривится тотчас: ещё хуже на вкус дерьмо это знахарское, а кончик языка его мгновенно выемку на губе какую-то находит.

Не может Вран сказать, что в дикий ужас это его приводит. Вообще ни в какой не приводит, по правде говоря. И до этого он красавцем не был, так чего теперь горевать? Способен он лицом своим управлять, не перекосило его навеки в ужимке, для глаз отвратительной. Многие ли малой кровью такой от Чомора уходили, многим ли вообще живыми от гнева его уйти удавалось? И в этом Врану повезло.

Только вот куда пояс его...

— Сивер, — повторяет Вран, горло прочистив.

Ответа не следует.

Выдыхает Вран сквозь зубы стиснутые, кое-как дальше поднимается. Совсем рядом Сивер на спине растянулся, руку протяни — и в плечо его толкнуть сможешь.

Так Вран и делает.

— Сивер! — в третий раз он шёпотом громким говорит.

И сам не знает, зачем шепчет — просто как-то... неуверенно он себя здесь чувствует. Чтобы уверенным быть, нужно понимать хотя бы, где находишься — а такой роскоши у Врана сейчас нет.

— Для неглубоких, — невнятно Сивер ему отвечает.

Ну спасибо.

— Что — «для неглубоких»? Сивер. Сивер! Где пояс мой?

— А для глубоких... — глубокомысленно Сивер говорит.

— Куда Радей пояс мой дел? — упрямо Вран повторяет, сильнее Сивера в плечо толкая — так, что дёргается у Сивера голова.

— Радей, отвали, — вдруг раздражённо Сивер отвечает. — Затрахал ты меня уже, хрен лысый. Хоть в сон мой не лезь!

И от Врана в сторону откатывается — чуть ли не под стол.