Сколько волка ни корми

Не знаю я, как травы, разум на нужный лад настраивающие, на людей действуют — слишком мал был Веш, когда мы к предкам его привели, чтобы рассказать нам об этом, чтобы запомнить даже. Признаю я, что нож с поясом тебе дали — но не могу на веру чистую остальные твои слова принять. Что-то ты слышал, что-то тебе сказали — но, вполне возможно, душа твоя слишком смертью наставника, на глазах твоих произошедшей, затронута. И нашептал ушам твоим дым трав пьянящий то, чего боишься ты, а не то, что на самом деле нас ждёт. Пойдём мы с Радеем, как луна в силу полную вступит, к кургану и сами с предками поговорим.

— Да, Лесьяра, — кивает Радей. — Приветствую тебя, Вран с Белых болот — и прощения прошу, что сразу видения твои сомнению подвергаю. Но должны нас предки понять: не можем мы послания от них через уста того, кто ночью ещё человеком был, принимать. Права сестра моя: опасное это доверие, не знаем мы, что правда ты слышал, а что дурман-трава тебе шепнула.

— Приветствую тебя, Вран с Белых болот, — роняет Лесьяра коротко.

— Приветствую тебя, Вран с Белых болот, — и Бая откликается, даже улыбается Врану — но продолжает Врану мерещиться, что до сих пор не так что-то в улыбке этой.

— Что ж, а теперь...

— Нет, — выдыхает Вран, в себя придя.

Нет, нет, нет. Только сейчас до него весь смысл слов лесьяриных доходит — и ужасный это смысл, хуже не придумаешь. Что за «пойдём мы с Радеем к кургану»? Что за «сами с ними поговорим»? Затеял всё это, придумал Вран для одного только — чтобы никогда ни Лесьяра, ни Радей курган этот проклятый не увидели, чтобы ни один лют к нему никогда больше не приблизился, чтобы ни один предок люта этого за грудки не схватил и не рявкнул ему в лицо: ты что творишь, окаянный, соображаешь ли ты, какой предатель, какой вор у вас дома брюхо греет? Ах, не соображаешь? Ну так я тебе сейчас расскажу.

Поднимает Лесьяра брови.

— Что — «нет»?

— Нет у вас... нет у нас времени к кургану этому идти, — быстро Вран говорит. — Лесьяра, не травами я надышался, не переживаниями своими я ведом — как вас перед собой я Травного видел, как вы сейчас он мне сказал: уходите, уходите немедленно, уходите, как только рассказ этот услышите.

— Уж позволь мне, Вран, самой решать, чему я повиноваться должна, — хмыкает Лесьяра. — И позволь мне тебе напомнить, кому ты должен, пусть и не милы сердцу твоему напоминания эти: мне.