Сколько волка ни корми

Различает в первые мгновения Вран запахи знакомые — плакун-трава, пупавка, омела, — а затем все в один они сливаются да голову его ведут. Так, что руку ему приходится выбросить, чтобы в пламя или на землю не полететь.

Теряет Вран быстро тело своё, себя в нём теряет. Вроде бы и упирается он ладонью в землю — а вроде бы он сам и есть земля, и на него это что-то опирается. Вроде бы и делает вдох он, новую часть сбора этого чудо-травяного в себя втягивая — а вроде бы и ветер это просто дует, а не его дыхание обратно паром морозным наружу вырывается.

Вроде бы и видит он волка огромного за стеной пламени — а вроде бы и сам он есть это пламя, и без всяких стен он за волками наблюдает.

И они за ним наблюдают.

«Когда поймёшь, что готов». Что бы это значило? Уж не то ли, что волки не деревянными ему кажутся, а очень даже живыми? Уж не то ли, что видит Вран, как шевелятся их бока от дыхания, как моргают глаза их, в вечной открытости зоркой застывшие, как следят за Враном зрачки их, не в коричневой грубости дерева тонущие, а в синем, зелёном, сером?

Окутывает Врана благоуханием терпким, по всему телу растекается, глубоко под кожу проникая, каждую мышцу лаская, изнутри поглаживая, и становится тело его лёгким-лёгким — и совсем уж Вран его не чувствует.

Словно сам он в дым душистый превращается, со всполохами огненными смешанный — а как может дым землю целовать?

Поднимается, кажется, Вран на ноги — или просто вверх струится, потому что нет ног у него.

Отступает Вран, кажется, от огня — или просто назад движением бесплотным отлетает. Набирает Вран, кажется, воздух в лёгкие — или просто…

— Вран!.. — раздаётся голос Баи у него за спиной.

Голос Баи. Что-то не понравилось ей — что-то ещё она от него хотела, Вран это помнит. Имён каких-то хотела, поцелуев… Но уверен Вран, что не нужно ему сейчас всё это. Что без раскланиваний предки его примут. Свой им он, почти равный — а равным разве кланяются?

— Вран! — резче голос Баи повторяет.

Но Вран уже через костёр прыгает.

Летит?..

Подхватывает его всё и сразу — и вьюга снежная, и огонь красный, и дым душистый, — крутит, вертит, в вихре неожиданном сквозь себя проносит, окончательно от тела отделяя — и тут же обратно в него камнем тяжёлым швыряет, из пламени выбрасывая.

Затуманивается зрение Врана на миг. Проясняется — тоже через миг.

На том же холме Вран как будто стоит.

И в то же время не на том.