Сколько волка ни корми

Гадости порой делают, но безобидные, мелкие — то корзинку с ягодами украдут, то ногу твою в канаву подтолкнут. Ничего опасного в ичетиках нет — но и помочь им никак нельзя. Не понимают они, безногие, безрукие, гусеницами резвыми по земле ползающие, что не так что-то с ними, — зверьками дикими, проказливыми бесконечный век свой коротают, напоминанием всем увидевшим их о том, как порой люди детей своих любят.

— Знаю, — повторяет Вран. — Пойдём, пойдём. Знаешь, я тут место одно дивное...

Запинается Вран. Вспоминает, что и в том месте люди следы свои оставили.

— И что за место? — спрашивает Бая.

— Да неважно, — качает головой Вран, и сжимаются чуть сильнее пальцы его на запястьях Баи. — Неважно, красавица. Покажу тебе позже как-нибудь. Ты мне лучше расскажи, что за сон-то волшебный ты видела недавно? Слышал я краем уха об этом сне, очень уж мне любопытно...

Видит он по глазам Баи, что, как всегда, догадалась она обо всём. Все уловки его Бая чувствует — не обмануть её.

Но всегда Бая ему в ответ подыгрывает.

— Сон? — сужает глаза она лукаво, под локоть его беря. — И как же уши твои до разговоров о сне этом дотянулись?

И скоро, скоро совсем лукавство это искренним становится, а не притворным. Скоро, скоро совсем хихиканье ичетика приглушается — как только остаётся холм далеко за спинами их.

Глава 9. Волчья свадьба

— И сказал Чомор...

— Чомором ты его лучше не называй.

— Почему это?

— Потому... потому что. Ваше это имя, не лесом, а людьми придуманное. Хозяин — он и есть хозяин, и не нужны ему наши имена.

— Так наши или ваши?

— Ты к словам придираться собираешься или к испытанию готовиться, Вран из Сухолесья?

— Я просто ответственный ученик, Бая с Белых болот. Кстати, почему с болот-то? Не заметил я, чтобы вторая ваша стоянка на болотах находилась. Или, скажешь, смотрю я невнимательно, не волчьим взглядом?

Прищуривается Бая, голову к нему выгибая. Лежит её голова у Врана на груди, а сама Бая в ногах у него лежит — и как тут на тонкостях ученических сосредоточиться?

— Как же взгляд у тебя не волчий, если душа — волчья? — спрашивает Бая насмешливо.

— Ничуть, — возражает Вран. — Не надейся — на этом ты меня не поймаешь, даже мать твоя не поймала. Душа у меня волчья, но... не пробуждённая ещё. Волк во мне живёт, волк я и есть, но телом человеческим я ограничен — как только вы мне тело второе обрести поможете, так сразу сущность моя истинная возликует.