Бессмертие не для всех

Сегодня друзья, а завтра грозят подпалить родной дом.

– Сколько после него убирать придётся! Натоптал, посуду разбил, мебель сломал, а прикидывался безобидным. Нет веры дуборосам!

Поиски Юниэра оказались безуспешными. Наконец он кинулся к собственному дому.

– Признавайся, куда ты спрятала звезду? – налетел он на Мирэю.

– Я не знаю, где эта ненавистная звезда! – зарыдала Мирэя. – Убирайся вон! Никогда бы тебя не полюбила, если б знала, что ты такой мелочный! Предатель!

Но он её не слышал. Это был чужой человек, ослеплённый гневом, совсем не тот Юни, которого она любила.

– Значит, не ты, – сказал он. – И вышел из дома.

Мирэя всхлипывала, никогда ещё она не чувствовала себя такой униженной. Уткнувшись носом ей в щеку, тоненько скулил волчонок.

"Я здесь не останусь, – думала Мирэя, – мы больше никогда не будем вместе, если я себя уважаю. Не хочу его видеть, никогда не прощу! Как он смел так грубо со мной обращаться? Лучше бы мы остались в Зачарованном лесу".

Голос рассудка напоминал ей, что Юниэр не в своём уме, что он болен, как и говорила Мудрёна. Может, ему нужна помощь, иначе он умрёт. Любовь не разрушается в один миг, надо закрыть глаза на отвратительную грубость его слов и поступков. Надо помочь ему найти эту звезду, он же верит, что это талисман их любви...

В это время в шалаш заглянула Волнушка.

– Ты можешь выйти. Он больше не сходит с ума.

– Где он?

– Мудрёна вернулась и дала ему лекарство.

– Никогда, – машинально ответила Мирэя.

Волнушка поняла, что ей не до разговоров.

– Тебе принести чего-нибудь? – спросила она участливо.

– Нет, ничего не надо.

Волнушка ушла, а Мирэя терзала себя горькими думами: "Значит, он спит дома у Мудрёны. Устроил дебош и переутомился. Пусть Мудрёна о нём и позаботится, а мы с ним квиты. Добилась своего, свистушка.

Мирэя подхватила Олвика на руки и направилась прочь из деревни. "Ты, Олвик, тоже её зверь. Однажды ночью перегрызёшь мне горло и поспешишь к ней похвастаться выполненным заданием", – всхлипывала несчастная Мирэя. Но оставаться одной не хотелось, нужно было хоть кому-то поплакаться. Олвик преданно смотрел на неё, и, казалось, всё понимал. Он никому не расскажет о её слабости.