Бессмертие не для всех

Она не знала, кто привёл её сюда, что за суета происходит в кабинете. Перед нею расхаживал Зарад и в чём-то горячо убеждал её, но она не слышала, о чём он говорил.

– Я знаю, как вам больно, принцесса. Это тяжелая утрата. Но мы не можем позволить себе горевать над останками нашего короля, мы должны найти и наказать убийцу! Вы понимаете, о чём я говорю? Это же заговор!

Но Мирэя не понимала. "Это я убила его", – думала она.

Однако молчание её не остановило Зарада.

– Дориан убил его, он нарисейский лазутчик! Негодяй под маской дружбы проник во дворец! Ваш отец, как ребенок, верил в благие намерения нарисейцев, а они хотят только власти.

По отрешенному взгляду Мирэи Зарад понял, что та не слушает его. Тогда он протянул ей лист бумаги.

– Вашу королевскую подпись.

Мирэя машинально расписалась. И Зарад, довольно кивнув, вышел.

Через некоторое время, ход которого совершенно перестал занимать Мирэю, в комнату ворвалась разъяренная Айрен.

– Что ты наделала! – закричала она.

В другой раз Мирэя удивилась бы состоянию подруги. Всегда спокойная, уравновешенная Айрен была разгневана, но Мирэя не обратила на это внимание.

– Мирэ! – почти кричала Айрен. – Ты сошла с ума! Ты подписала... ты отправляешь всех на войну. Зарад разжигает в солдатах злобу против фейров. Пойми, они здесь ни при чем! Я была при прощании короля и Дориана и сама провожала его.

– Я должна предупредить нарисейцев! Дай мне Чернолуна, иначе уже не успеть.

– Хорошо. Ты можешь взять Чернолуна, – ответила Мирэя безучастно.

"Что происходит? Почему все шумят и суетятся? При папе было спокойно. Неужели он никогда больше не придёт, и некому будет навести порядок?" – думала Мирэя.

– А ведь так нельзя, моя хорошая! – вдруг услышала она голос Юниэра.

Он обнял её за плечи. Ему хотелось её утешить. Но можно ли утешить, когда утрата огромна и неожиданна? Его прикосновения вывели её из ступора. Мирэя всхлипнула.

– Ты думаешь, что сожалеешь о нём, – говорил Юниэр. – Мы боимся умирать, потому что не знаем, как оно там будет. Не хотим расставаться со своими любимыми, знакомыми, привычками. Но король уже ступил на новый путь, и мы не в силах ничего изменить. Может, по ту сторону бытия ему будет лучше.