Бессмертие не для всех

– Разве ты не знаешь, что никто не смеет противиться моим желаниям?

– Эти люди ничего плохого тебе не сделали, – причитала Лидия. – Они танцевали, радовались, а ты испортил им праздник, сделал невесту вдовой. Зачем? Из-за мгновенной прихоти?

– Заткнись! Я всегда прав, запомни это. Ты видела кусок угля, в который превратился наглец? Это ничему тебя не научило?

– Ты раскаешься! Останешься один в целом мире, и никто не придёт тебя утешить, никто и никогда не полюбит тебя!

– Мне нет дела до людей! – прорычал Ярон.

– А ты со своим нытьем мне надоела!

С этими словами он сдернул кнут, висевший на поясе, и начал без всякой жалости стегать бывшую возлюбленную. Она закричала, пряча лицо от ударов.

– Это уже слишком! – возмутился дракон. – Какая муха тебя укусила? Прекрати бить Лидию, а то я сброшу тебя на землю.

Ярон застыл в бешенстве. Весь мир обратился против него. Все кому не лень учат его жить, даже эта бесчувственная туша!

– Это тебя не касается, чешуйчатое сало! Твоя работа – летать, а не вмешиваться в мои дела.

А не то я и тебя отстегаю, лодырь.

Никто не любит оскорблений, но драконы их просто не терпят. Одним движением хвоста Бируз зацепил Ярона и швырнул вниз, в морскую пучину. От негодования дракон развил огромную скорость, и Лидия зажмурилась и сжалась в комочек. Зачем только она согласилась полетать на драконе? Но был ли у неё выбор?

Бируз помнил о ней и, покружив над океаном, вернул на Торн.

– Иди куда хочешь, – сказал он, – но держись подальше от Ярона.

Ему не избежать расплаты.

Распалённый жаждой мести Бируз отправился на поиски своих собратьев.

Лидия, рыдая и прихрамывая, вернулась во дворец, который совсем недавно покинула гордая и счастливая. Подруги бросились утешать её и расспрашивать о том, что произошло, а потом Церелия увела девушку к себе и в тихой дремотной обстановке напоила целебным травяным чаем и наложила примочки на кровоточащие раны.

– Поднять руку на такую красоту! – сокрушалась она. – Бесчувственный изверг!

***

Тяжёлое малиновое солнце торопилось скрыться за кромкой свинцового моря.

Поднялся ветер, и в продуваемом замке сделалось неуютно. По террасе прохаживался Горудун, сжимавший влажными ладонями чётки. Он был недоволен, более того, возмущён, но Мирэя знала, что не её самовольный уход испортил настроение хозяину замка. Это Ярон, в который раз, нарушил его покой. Он находился тут же и молча следил за кипящим как гейзер наставником.