Бессмертие не для всех

Как несправедливо, что смерть придёт, когда он ещё не готов умереть. Лучше бы она обрушилась внезапно, чтобы он ничего не успел понять! Нахлынет жар, его ослепит оранжево-огненная волна, а шкурка подпалится и лопнет. Бррр. Буги схватился за голову и потёр виски, чтобы стряхнуть с себя эти мысли, и принялся тормошить Мирэю.

– Проснитесь, Мирэя, сделайте же что-нибудь!

– Не трогай её, – попросил Тим, – пусть она не узнает страха.

– Но она колдунья, – возразил Буги. – Она могла бы помочь. Усыпила бы нас, что ли, чтобы мы не почувствовали смерти.

– Сдохла уже ваша колдунья! – злобно выкрикнул Гупегури. Он трясся от ужаса, и зубы его выбивали мелкую дробь.

Стало светлее, злоги с факелами приблизились к отверстию. Пленники услышали ритмичный шум трещоток и завывания агнегеров.

– У, мерзавцы! – потряс кулаком Гупегури.

– Пусть ваша Саламандра не наестся нами и уничтожит всех вас! – прокричала Волнушка.

Заколебались каменные стены, и воздух стал видимым – несчастные смотрели друг на друга как будто через прозрачную пелену.

Земля ушла из-под ног. "Надо прижаться к стенке, – думал Буги. – Хотя цепляться за жизнь уже поздно". Казалось, что вся гора тряслась и грохотала. По полу прошла широкая трещина, полетели искры, и вверх взметнулся первый столб огня.

Пламенный столб осветил котлован, и по стенам заплясали тени, они извивались в неистовой пляске, принимая очертания личного ужаса каждого. Кислород в узком котловане сгорал быстро. Буги почувствовал, как отрываются легкие, и увидел мечущиеся в огне тёмные фигурки товарищей.

Волнушка, очутившись рядом с обморочной колдуньей, трясла её изо всех сил.

– Мирэя! Мы гибнем! Гибнем! Сделайте что-нибудь!

Мирэя пошевелилась, застонала, открыла и вновь закрыла невидящие глаза.

– Помоги! – кричала Волнушка.

Колдунья облизнула сухие губы.

– Спасите нас! – голос Буги звучал так тонко, как будто прорывался через многие плотные слои.

– Воды, – прошептала Мирэя.

Огонь бушевал. Из трещин полезла вязкая лава. Буги сел, опустив голову на колени, задыхаясь от запаха палёной шерсти.

"Вот и всё", – подумал он.

То, что произошло дальше, Буги воспринял уже как свой посмертный опыт. Сверху обрушилась холодная, солёная волна, мгновенно захлестнувшая колодец, смертоносную лаву и беснующиеся тени. Огненная Саламандра захлебнулась и зашипела, умирая.

Буги вспомнил, что Мирэя попросила воды, и решил, что спасительная волна как-то связана с её желанием напиться. Это была неплохая идея.