Твоя прекрасная ведьма

А характер у нее ого-го какой вредный. Несколько дней, а то и недель нервы трепать будет. Дело это она знает и очень любит.

Поэтому Оуэн выбрал меньшее из двух зол. Ну, как ему в тот момент показалось.

— Нет, Патрисия, мне очень нравилось то, как ты готовила для нас, — прошипел Оуэн, заодно пытаясь испепелить меня негодующим взором. Понял, небось, что последует за этим.

Так оно и вышло. Патрисия воинственно ткнула в его сторону ложкой и потребовала:

— Тогда ешь!

Во взгляде Оуэна, обращенном ко мне, было столько затаенной угрозы и обещания жуткой мести, что стало как-то не по себе.

Не запугаешь меня, мой дорогой. Я больше не та маленькая испуганная сиротка, в одночасье оставшаяся без родных и из жалости принятая в чужую семью.

Оуэн, не отрывая от меня злого взгляда, перегнулся через стол. Подчерпнул побольше каши и смело отправил ее в рот. После чего замер, как будто прислушиваясь к внутренним ощущениям.

Кадык мужчины дернулся, когда он проглотил овсянку.

— Пальчики оближешь, правда? — полюбопытствовала Патрисия.

Оуэн угукнул нечто невразумительное. А затем резко вскочил с места. Да так, что едва не опрокинул тяжелый дубовый стул. И бросился вон из обеденного зала.

— Что это с ним? — удивилась Патрисия.

— Не знаю, — ответила я. — Наверное, вспомнил о каком-то неотложном деле.

В свою очередь перегнулась через стол и перетянула к себе тарелку с омлетом, к которому Оуэн так и не притронулся.

Вряд ли он будет против, если я съем его завтрак. Бедняга теперь до конца дня об еде и подумать не сможет — сразу тошнить начнет. Если, конечно, не придумает способ, как нейтрализовать мои чары. Но очень сомневаюсь. Я хорошо их доработала в свое время.

— А каша? — неуверенно поинтересовалась Патрисия. — Мина, ты разве ее не будешь?

— Я же вижу, как она тебе понравилась, — сказала я.

Патрисия и не подумала возражать. Она тут же опустилась на стул рядом и с аппетитом принялась поглощать овсянку.

— Знаешь, — проговорила она с набитым ртом. — Думаю, я буду готовить ее каждое утро. Ты права, это настоящий шедевр.

Я промолчала, торопясь закончить с трапезой до того момента, как мои чары перестанут действовать.

Это произошло как раз в тот момент, когда Патрисия отправила в рот последнюю ложку.