Оковы

– Переживаешь из-за коня?

Он не ответил. Орманг выглядел как человек безнадежно больной. Он был бледен, его тело охватила лихорадка.

Что-то изменилось. Мираэль посмотрела вперед. Конь шел как заведенная механическая игрушка. Он не проявлял ни малейшего беспокойства, не стриг ушами и не издавал ни звука.

Мираэль с ужасом посмотрела на Орманга:

– Ты оживил его? – прошептала Мираэль.

Орманг произнес:

– Нет. Лишь отсрочил смерть.

Девушка повернулась к вознице и посмотрела на коня. Это уже не было живое существо, что бы Орманг ни говорил – она ему не верила.

Поступок обернулся для Чудовища слишком дорогой ценой. Он уже не был тем всесильным существом, каким Мираэль видела его в другом мире.

Мираэль протерла его лицо своим подолом.

– Умерь свои аппетиты, иначе краденное тело над которым ты надругался придет в негодность.

Орманг тяжело дышал. Она расстегнула ворот его рубашки. Его кожа под рубашкой была покрыта сетью черных капилляров – он перестроил чужое тело по своему образу, но не сумел его обуздать.

До Патира они больше не останавливались.

На въезде в город они расстались с сыном трактирщика. Мужчина спешил и оставил их на развилке, его путь пролегал дальше – на западные окраины города.

Мираэль долго смотрела в след повозке. Орманг пришел в себя и теперь явно был зол. Ему не нравилась собственная беспомощность.

– И долго это будет продолжаться?

– Несколько дней, – буркнул Орманг.

– А после?

– Эта скотина сдохнет.

Мираэль чувствовала, что он говорил правду.

– Мы стали несчастьем.

– Отчего же? Он успеет сдать коня на скотобойню. Яда в нем уже нет, но и жизни немного. А так его бы сожрали звери.

Мираэль вздохнула. Она не решалась думать о морали которой руководствовался Орманг. У этого существа была весьма гибкая мораль, если вообще имелась какая-то мораль.

Они ступили на улицы портового города. Послеобеденное солнце жгло невыносимо.

Все здесь было не так, как в Нордланде – светлые южные дома; улицы, благоухающие запахами еды и специй. Иногда доносился аромат каких-то фруктов и дыма.

Несмотря на жару на улицах было много людей в ярких свободных нарядах. Чужаки выделялись – как светлой кожей, так и одеждой. Девушка многое отдала бы, чтобы надеть свободное платье и накрыть голову одним из цветных платков. Ее кожа болела от немилосердного солнца.

Мираэль не знала, что ей делать с Ормангом. Нужно было от него избавиться. Ей нужно было найти ту женщину. Больше ничего в голову не приходило.

Она мысленно взывала к ней, умоляя появиться.