Оковы

– Мираэль вздрогнула, вспомнив превращение Орманга и исчезновение черт Руда. – Он был ранен и с тех пор бывает… не в себе.

Трактирщик вздохнул:

– Понимаю, девушка, понимаю. Но никогда под этой крышей не смели оскорблять Оллейфа, никогда! И сегодня этого не будет позволено. Многое прощается под этой крышей, но не оскорбление хозяина.

Мираэль пристыжено кивнула. Она запустила руку в потайной карман платья и отыскала забытое скромное золотое колечко с тремя небольшими изумрудами. Она понимала, что вид у нее не самый лучший – платье почти пришло в негодность, лицо в пыли и золе.

– Надеюсь это кольцо немного сгладит вину моего спутника.

Трактирщик взял кольцо и повертел его в руках.

– Пожалуй, я готов смириться с некоторыми неудобствами. Но уж если вы собираетесь остаться на постой, вашего спутника в таверну я не пущу. Он может расположиться на конюшне. А вам мы найдем и кров, и постель, уж не сомневайтесь.

Трактирщик быстро собрал несложный ужин.

Мираэль взяла плошку и выглянула за дверь. Орманг так и сидел на дороге и смотрел в ночное небо.

– Держи, – произнесла Мираэль. Она поставила чашку на перила крылечка. – Тебе придется спать на конюшне. Ты оскорбил чувства хозяина, поэтому лошади будут страдать от твоего общества.

Орманг презрительно фыркнул. Он щелкнул пальцами. Ничего не произошло. Мираэль смотрела на него с любопытством.

– Похоже, ты стал тем, кого так ненавидел.

Она развернулась и ушла в таверну.

Орманг остался сидеть в пыли.

Глава 13

Всю ночь Мираэль вертелась на жесткой кровати. На дощатое дно была кинута соломенная циновка и одеяло – не самое удобное ложе для девушки из богатой семьи.

С рассветом она спустилась в зал таверны. Трактирщик уже не спал. Он вышел из кухни с запотевшим бочонком на плече и поставил его под стойку.

Мираэль вежливо поприветствовала мужчину. Вчера они обменялись лишь несколькими фразами.

– Не найдется ли у вас ножниц? – спросила она и виновато посмотрела на свои ноги. – Мое платье пришло в негодность.

Подол местами обгорел. Справа и вовсе не было куска до колена.

– Да, знатно вас…

Он что-то пробурчал и исчез на кухне. Затем вернулся с огромными ножницами для стрижки овец и мотком желтоватого старого кружева, нитками и игольницей в виде замызганной подушечки.