Оковы

Мираэль села на одну из ступеней и принялась смотреть на горы.

– Ты не только стремился выбраться в мир людей. Ты стремился быть ближе к нам. Почему же? Разве нет тех, кто с тобой одной крови? Или они предали тебя? Теперь ты один целую вечность и даже люди не так уж и плохи.

Орманг рассвирепел. Это стало понятно по меняющейся погоде. Внешне он был холоден настолько, что фонтан за его дворцом замерз. Струи взмыли вверх и застыли.

– Твои люди… – прошипел он. – никто из моих родственников никогда не считал вас разумными.

Я не желаю, чтобы ты спускалась с плато. Я дам тебе то, что ты любишь.

Горы снова задрожали. В этот раз все было ужасно как никогда – начался камнепад, отламывались целые куски иссиня-черной породы. Небо окрасилось в огненный цвет. Трава плавилась и сгорала.

Ноги Мираэль опалило жаром. Она забежала на камни террасы. Подол платья обуглился.

– У тебя будет компания достойная тебя.

На террасе материализовались темные зловонные куски. Они кружились в маленьком смерче, затем стали слипаться.

Когда Мираэль поняла, что перед ней – ее затошнило. Она прижалась к одной из колонн всем телом, но была не в силах оторвать взгляд от ужасного зрелища. Она снова переживала свой кошмар: те мгновения, что едва не лишили ее рассудка.

Мираэль укусила собственную руку до крови пытаясь не закричать.

Из кусков возникло черное тело, которое постепенно светлело, обрастало одеждой и чертами.

Когда процесс завершился, на полу лежал бездыханный Руд.

Орманг с удовольствием обошел свою работу по кругу.

– Вот тот, кто тебе подходит в компаньоны. Ты можешь говорить ему что угодно – он не станет возражать. Его общество подходит тебе как нельзя лучше. Ведь, люди любимы тобой, не так ли?

Мираэль упала на каменные плиты и на четвереньках отползла за колонну.

Лишь бы не видеть, лишь бы не видеть… этого не может происходить.

Природа вокруг бушевала и разрушала этот мир.

Мираэль слышала сердце в голове, во рту ощущался привкус собственной крови. Ее колени были стесаны. Она не заметила, как поранила их. Ноги были обожжены, а подол платья висел безобразными клочьями.

Она нашла в себе силы встать. Но увидев тело и ухмыляющегося Орманга, впала в отчаяние.

В них действительно не было ничего человеческого – ни в пустой оболочке некроманта, ни в Орманге.