Оковы

***

В следующий раз она выбралась с плато через три дня. Ей некуда было спешить. Странные звери ей больше не докучали, наблюдая за девушкой с высоты своего полета. Орманг не приходил и не пытался ее убить. Природа этого мира вела себя вполне прилично – солнце сменялась дождями и наоборот.

Мираэль успела отдохнуть. Удивительно, для этого всего лишь нужно было попасть в другой мир.

Она сидела на траве и смотрела на закат. Орманг…она боялась его. Перед глазами стояла картина разорванного в клочья доктора. Эта страшная смерть.

Едва она спустилась с плато, подул ветер. С ее волос слетела заколка и упала в траву. Мираэль нагнулась, чтобы найти вещицу в траве. Ее лицо закрыли волосы, сияющие на солнце медным отливом. Она шарила в траве, а ветер едва не сбивал ее с ног.

Когда ветер затих, она выпрямилась, огляделась и коротко вскрикнула. За ней серой вереницей следовало примерно десять существ на кривых тощих ножках. За их спинами болтались сложенные кожистые крылья.

Мираэль повернулась к ним спиной, ожидая нападения. Она не могла показать им свой страх:

– У меня появилась свита! – тихо, но твердо произнесла она. – Что ж, вечерний чай на террасе господина Орманга ждет нас.

Она старалась шагать размеренно. Все ее тело превратилось в камень от напряжения.

Подойдя к ложбине в которой располагался дворец Орманга, Мираэль вздохнула с облегчением.

Поразительно. Она была рада Чудовищу.

Он снова лежал на софе в той же позе. У Мираэль возникло ощущение, что он никогда её не покидает.

– Пожалуйста, помоги мне! – тихо произнесла она.

Орманг поднял голову и криво усмехнулся:

– Ты их возмущаешь. Они не знают, что с тобой делать: съесть или поклоняться как богине.

– С чего бы это?

– Они всегда ели людей. Они считают вас своей законной добычей.

– Нет, я про богиню.

– Ты не знаешь? – задумчиво произнес он. – Как они смогли это сделать? И все же я не понимаю.

Он махнул рукой, и свора существ с возмущенными вскриками улетела в сторону гор.

– Я предупреждал: тебе не следует спускаться с плато. Так зачем же ты снова злишь меня своим присутствием?

– Ты досаждал мне, а теперь это делаю я. И к тому же... я знаю, чего ты боишься – одиночества. Это страшнее всего. Иначе ты давно бы убил меня.