Алая роса

Я со своими то чувствами разобраться не могу, как я могу сыпать высокоморальными советами?

Целительница недоверчиво покосилась на меня.

Махнув на нее рукой, я зашагала к выходу. Хватит с меня бестолковых разговоров.

- Ты расскажешь об этом? – вопрос Ринилис заставил меня остановиться у самых дверей.

Может и рассказала бы, да некому. А добиваться справедливости и идти по головам можно было бы в том случае, если бы мне самой не угрожала опасность. Увы, я и сама была не уверена в своем завтрашнем дне.

- Нет, - произнесла я, хлопнув дверью.

Как ни странно, но именно разговор с Ринилис выбил меня из колеи. Ее сбивчивые слова по поводу Эрейэля, ее бледное лицо и безжизненный взгляд, буравящий стену аудитории, все это вызвало во мне горечь разочарования. Прав был Анарэль, когда сказал, что девушки соглашаются быть донорами по собственной воли, только от этой правды хотелось завыть волком и перегрызть глотку и Анарэлю и эльфам, за которых он вступился. Нравы, царящие в академии, мне не нравились.

Добравшись до своей комнаты, завалилась на кровать и, отдавшись на съедение мрачным мыслям, принялась буравить белесый потолок.

Мой хлипкий план держаться подальше от Анарэля треснул. Держать себя в руках рядом с ним было неимоверно сложно. Его черный взгляд, сильные руки, аромат, исходящий от его кожи – все это сводило меня с ума. И хотя мой мозг четко осознавал, что дроу мой враг, этого было мало, чтобы не отринуть все мысли и не поддаться на волю чувствам.

Ума не приложу, как жить дальше. Во всем этом тухлом сиропе проглядывается горькая, невыносимая правда: я никогда не смогу быть такой же, как Ринилис. Не смогу покорно опустить голову и смириться со своей участью только ради того, чтобы «милый» был доволен. Я лучше сама вырву себе сердце, чем позволю под гнетом чувств склонить свою голову. Какие бы я чувства не испытывала, они никогда не возобладают над моим разумом. А разум мой вопит об опасности. Опасности, которая может стоить мне жизни.

Несмотря на апатию, к четырем часам я соскребла себя с кровати и пошла на работу.

Магистр Дровус встречал меня на пороге с такой широкой и счастливой улыбкой, отчего я нерешительно замерла в дверях, с опаской взглянув на своего работодателя. Как выяснилось, магистр так привык к тому, что я помогаю ему с паучками, что эти пару дней без меня показались ему сущим адом. По его словам, мое появление было сродни празднику.