Институт неблагородных. Тёмные крылья

— А ты давно стала чтить запреты? Как письма получать, так мы можем, а как с ближайшей подругой поделиться, так “запретили”!

— Ты права, Далида! Я думала, что Соль желает нам добра…

— Может и так, по-своему оберегает. А личные интересы шкуре дороже, как говорили у меня дома.

— Тебе везде мерещатся заговоры. С чего ты сразу поверила россказням этого Витора? Не забыла? Он нас опоить хотел!

— Всё так, — Далида склонила голову на грудь и обняла колени руками, будто сидела не в экипаже, а у себя на постели.

— Да ладно, не сердись, пожалуйста! Жилка пообещала меня кое с кем познакомить. Сказала, что это очень важно для моего будущего, — сказала Ада и, видя, что Далида хочет её перебить, добавила: — С женщиной-Магом.

— И чем она тебе может помочь?

— Этого, разумеется, не объяснили. Но я знаю её имя — Лилиан Вилтор.

— Уже кое-что. Я поспрашиваю у старшекурсниц, — задумчиво проговорила Далида.

— Только не прямо.

— Думаешь, я совсем дурочка? — фыркнула гарпия. — Расспрошу об известных семьях среди Магов. Наша ведьма наверняка среди них.

— Попробуй, — с сомнением сказала Ада и надолго замолчала, пытаясь свести воедино всё узнанное за сегодня. Далида пыталась продолжить затухший разговор, но увидев, что Ада отвечает рассеянно, тоже замолчала.

Вернувшись в Кломмхольм раньше остальных, девушки первым делом отнесли коробки наверх. Аде хотелось примерить платье из нежно-зелёного, как молодая листва, шёлка, но Далида, оставив подругу и не сказав ни слова, отправилась по своим делам.

Ада раскрыла коробку и провела кончиками пальцев по шёлковому морю, оставляя позади узкие вдавленные полосы, похожие на волны. Аккуратно сдвинув ткань, девушка достала пару резных листьев, на ощупь шершавых и жестких, похожих на огромные кувшинки. Ада слышала о таких: стоило встать на лист, и он сам принимал форму ноги, в итоге получалась красивая, надёжная обувка, которая нигде ни жала и не натирала.

Слышала Ада и другое: будто подобные туфельки изготовляют не только для благих дел. Суровый ко всяким несовершенствам, Нардик Стенсен, с затаённой радостью рассказывал, как неуклюжих девушек туфли для танцев делали ещё более неловкими.