Влажная мечта дракона

Однако Бран сделал круг, объезжая свой табор, задержался возле меня, и я с сожалением поняла, что его мои проклятия не берут.

— Как твои зубы, Настя, не болят? — спросил Бран.

Я ответила ему тарабарщиной на кочевницком, причем некоторые идиомы я даже не могла перевести, лишь интуитивно догадываясь об их значении.

Бран выразительно закатил глаза и ускакал вперед, обдав меня пылью.

— Баран, — в сердцах закончила я.

Баран, к слову, тоже вернулся на прежнее место. Он шагал позади с тем же уныло непроницаемым выражением морды вместе со всей своей отарой.

Я выпила немного воды из фляги, которую мне дала бабка перед тем, как захрапеть. Покатала чуть сладковатую влагу во рту и проглотила. Рядом лежали лепешки и нечто, похожее на красную кукурузу, но есть я не стала — боялась повредить эмаль, которой и так пришлось нелегко. Помню, на новый год я загадала похудеть. Неужели вселенная не могла исполнить мое желание иначе? Неужели единственный для меня способ сбросить вес — это валандаться по степи с немытыми кочевниками и пройти экзекуцию по принудительному снятию брекетов?

Было больно не столько зубам, сколько душе.

На привал мы остановились, когда солнце наполовину ушло за рыжий горизонт, расплескав по небу алый огонь. Кочевники развернули шатры, развели костры, набрали воды из ручья, что тек вдоль нашего маршрута и как будто даже стал шире.

Я слезла с телеги, прошлась по лагерю, разминая ноги. О том, чтобы удрать, больше не думала.

Кочевники рассаживались вокруг костров, и Бран махнул мне рукой, подзывая к себе. Однако я демонстративно отвернулась и уселась у огня, где собрались женщины. Те посмотрели на меня настороженно, слегка отодвинулись. Но моя бабка-храпунья тоже уселась рядом да еще протянула мне мягкий пористый ломоть хлеба.

— Спасибо, — поблагодарила я. Отломив крошку, закинула в рот, стараясь не жевать.

— Ты не боишься огня, ведьма? — поинтересовалась одна из женщин, длинная и тощая как жердь.

— Я не ведьма, — устало возразила я.

— А кто же ты? — спросила другая, молодая, с блестящими черными глазами и красными бусами в два ряда.

— Настя. Я писательница.

В темных глазах, устремленных на меня, понимания не отразилось.

— Рассказчица, — попыталась я объяснить.