Легенда о Глорусе

А ты не лезь, занимайся своими делами, — предельно сухо и даже грубо ответил Роджер.

— О Боже милостивый, как такое могло случиться? Она ведь п-приняла… Неужто вы дали что-то не то?..

— Заткнись, ни слова более, — гневно прошипел Роджер, двинувшись на служанку.

Его руки настолько сильно сдавили мои ноги и ребра, что я чуть не вскрикнула. Но, похоже, эти двое были сосредоточены больше друг на друге, чем на мне, иначе бы заметили искаженное от боли лицо.

— Сюда, живо! — кратко бросил Роджер.

Мы трое скрылись в ближайшей пустой комнате.

И прежде, чем меня отнесли на кровать, я услышала двойной щелчок замка.

Глава 10. За пределы страха

Отыгрывать живой труп оказалось довольно легко: тело обмякло, превратилось в податливый пластилин, а всё благодаря дивному средству, что подсунули мне две сговорившиеся крысы.

— Где пузырек?

— У меня.

— Его кто-нибудь видел?

— Никто, кроме госпожи.

— Избавься от него.

— Н-но ежели госпоже станет хуже, лекарю он может понадобиться для снадобья…

— Закрой рот, дрянь, и делай, что велят, — нервно шипел Роджер, еле сдерживая гнев.

— Иначе избавиться придется и от тебя.

— Коль со мной что станется, попрошу передать милорду письмо, где в подробностях распишу ваш умысел.

Удар — резкий, громкий. Судя по звуку, либо Роджер стукнул кулаком по двери, провоцируя испуганный писк Лулу, либо впечатал ее саму.

— И что же ты, курица, нацарапаешь? Как сама же, виляя передо мной голым задом, растрепала всё об Ингрид, про ее уязвимое место? Или же как дала ей подозрительную настойку? На что после такого рассчитываешь? Узнай кто об этом — и тебя изобьют палками до смерти.

Так что будь послушной и делай, что велю. А ежели дашь повод усомниться хотя бы в одном твоем шаге или даже взгляде, то твой труп, разодранный псами, найдут в помойной яме. — Лулу начала хрипеть и задыхаться. Кажется, он ее душил. — Будет жаль портить такое тело. Мне оно понравилось. — Слух сосредоточился на мерзких, приглушенных, сдавленных стонах.

«Быстро они перешли от ненависти до любви.

Даже шага не сделали».

Живот скрутило, к горлу подступила тошнота, липкий пот пропитал одежду, а по телу била лихорадочная дрожь, словно я подхватила какую-то болезнь… Не знала, что человеческие «крысы» также являются переносчиками заразы. В груди горело ядовитым огнем от поселившегося там гнетущего чувства ущербности. Меня провели, обманули, унизили — паршиво до слез. Которые в тот момент даже выдавить из себя не могла.