Легенда о Глорусе

Так где, как не в реке, находиться этой реликвии?»

Очевидная разгадка, сказать по правде, не особо порадовала, потому что была слишком очевидной. Я даже почувствовала себя тупой, так как, казалось бы, не смогла сложить два плюс два. Благо Арен внес некоторые коррективы в мои расчеты, остановившись не у воды, а вблизи мистического берега. С одной стороны, можно было перестать корить себя за скудоумие, а с другой, вместо простого примера появилось уравнение с одним неизвестным. Ну, надеялась, что с одним, иначе мозгов всё же могло и не хватить.

Я подошла к тому месту, которое осветил Арен, и застала небольшое семейство моего «подарка»: на короткой прибрежной траве одиноким пучком росли три цветка. Их лепестки собрались в плотный каплевидный бутон; длинный гибкий стебель, как шея лебедя, опустил их к земле и спрятал за листьями, словно за крылом. Многие цветы закрываются ночью, чтобы спастись от холода, но в этом случае казалось, будто они что-то прятали, как мелкие воришки.

«Похоже, Арен всего лишь выбрал не ту ракушку.

В первый раз удача меня подвела, а вот во второй, когда я не стала деликатно разворачивать сонные лепестки, а просто сжала бутон в руке… то вдруг ощутила нечто твердое внутри.

— В чем дело? — полюбопытствовал Арен, увидев растекшуюся по моему лицу самодовольную ухмылку.

Я вскочила на ноги, из-за чего бутон с хрустом оторвался от стебля, и вся такая радостная подошла к еще ни о чем не подозревающему парню.

Я с пафосным видом — могла себе позволить, — разжала пальцы и выпустила на свет черное нечто, которое внезапно прилетело мне в глаз.

— Твою ж!.. — вскрикнула от боли.

— Укусил? Дай посмотреть. — Арен осторожно, но настойчиво пытался отодрать мою руку от лица, правая сторона которого уже намокла от стекающего водопада слез.

— Укусил?! Что это было? — негодовала я от такого быстрого и болезненного спуска с небес на землю.

— Шмель, — пояснил Арен, рассматривая мой атакованный, еле открывающийся глаз. И чуть погодя вынес успокаивающий вердикт: — Ничего страшного. Должно быть, просто ударил, когда улетал. Ты зачем, дуреха, его вообще схватила?

Его безобидная усмешка невольно уколола в сердце. И я, побледнев, отступила назад. Не хотелось говорить правду, потому что казалось, от его реакции могло стать еще больнее.