Легенда о Глорусе

— Всё, с меня хватит! — с остервенением выдрала платье из очередных нахальных «зеленых лап» и агрессивно, до хруста ткани, начала его снимать, но меня остановил громкий отрезвляющий бас:

— Ингрид, что ты делаешь?!

Убрав застелившие глаза волосы, я увидела, как ранее равнодушный, невозмутимый Ларион был ошеломлен и смущен, словно школьник, которого затолкали в раздевалку к девчонкам. Серьезно, я впервые видела такое выражение лица у парня, когда девушка собиралась раздеться. Роджер бы на его месте был бы только рад…

После того, как сохранила новую эмоцию моего спутника во внутренней картотеке своей памяти, пришлось худо-бедно объяснять недостойный поступок благородной леди.

— Ох, прости, у меня под платьем есть еще одежда. Походная, если можно так сказать. — Я наконец сняла «рюшечного монстра» и предстала в футболке и джинсах. — Сорян, но дальше пойду так, а то бродить по кустам в платье — сущий ад.

— Хм-хм, ам… — Арен всё еще подвисал и избегал зрительного контакта, из-за чего его взгляд зацепился за одну диковинную вещь.

— Где? — посмотрела вниз. — Кроссовки, что ли? Ну, просто удобная обувь для путешествий.

— Кроссо-что? Никогда таких не видел.

— И не увидишь больше: штучный экземпляр, — с грустью осмотрела «убитую» обувь. И тут в сознание проворным сцинком проскользнуло опасение того, что я неосознанно могу оставить в этом мире нечто чужеродное; то, что может неправильно на него повлиять. Конечно, не думаю, что из-за моих кроссовок началась бы война или типа того, но… лучше немного перестраховаться.

— Тц, Гердебали, — Арен цинично цокнул языком и, вернув прежнюю маску «Я злой Ларион, не подходи, а то укушу», продолжил расчищать путь.

«Что произошло? — стояла в непонятках. — Почему он снова вернулся в свой панцирь ненависти и раздражения? На какую мину я наступила на сей раз? — попыталась разобраться самостоятельно, но всё же быстро пришла к выводу, что чужая голова — это чужая голова, поэтому, если хочешь что-то узнать, просто спроси.

— Если чем-то недоволен, говори, — твердо сказала я и сама удивилась проскользнувшим в голосе стальным ноткам. Кажется, образ «плохой училки» прикрепился так же быстро и цепко, как лесные колючки к одежде.