Легенда о Глорусе

— А как я могла выйти раньше? — вопрошающе, с нотками упрека посмотрела на отца. — Разве не видите? Теперь довольны? Ну же, взгляните хорошенько, — развела руки, демонстрируя себя во всей красе. — Я выгляжу просто ужасно! — Мое лицо скривилось из-за полившихся от переживаний слез, что придало истерике куда большей реалистичности. — Меня всю высыпало, я потолстела, не смогла влезть ни в одно приличное платье! Какая тут свадьба, если я страшная! — выла в голос, до жути смущая присутствующих. — И теперь все меня видели!

— Ну-ну, милая, перестань плакать, — начал успокаивать отец, растерявшись.

— Выйдите! — строго велел остальным.

Слуги послушно устремились к выходу, стражники последовали их примеру, но чуть погодя остановились, заметив, что командир не сдвинулся с места.

— Почему ваши ноги в грязи? — спросил Рудольф, сохраняя невозмутимый вид.

— Разбила цветок. Вы разве не слышали?

— На окне нет цветов.

«А тебе всё неймется, да?» — гневно подняла на мужчину заплаканные глаза.

— Потому что единственный, который был, я и разбила! — прошипела, не скрывая раздражения.

— Еще и осколками порезалась. Отец, взгляните, — вытянула перебинтованные руки. — Это же кошмар! Как покажусь перед гостями? Перед Роджером? Может, перенесем церемонию?

— Да что ж это такое? — Отец взволнованно покачал головой и попытался осмотреть раны, но я быстро опустила руки и продолжила возмущаться.

— В последнее время дико не везет. Будто всё ополчилось против меня. Как проклятие какое-то…

— Что ты такое говоришь? — резко возразил отец, встрепенувшись, и усадил меня на постель.

— Это всё предсвадебное волнение, от него и рассеянность и самобичевание. Такое бывает, сие вполне естественно, не переживай.

— Да как тут не переживать, если к важному дню я совершенно не готова?

— Будешь, будешь готова, — успокаивающе погладил меня по плечам. — Сейчас тебе важно выпить чаю, выспаться и отдохнуть. Обо всем остальном я позабочусь, обещаю, — располагающе произнес он и опустил взгляд, прямо на мои ноги, что тряслись, как у скаковой лошади после финального забега.

Отец невольно охнул: — Ты от переживаний так дрожишь, дитя мое?

— Да, — соврала. — Но честно… еще меня напугала новость о самозванке, что бродит недалеко от поместья. Это и подтолкнуло выйти из укрытия, ведь я так сильно испугалась. Вдруг кто-то замыслил нечто дурное?

— Я с этим разберусь, — решительно заявил граф, взяв меня за руку. — Не бойся, здесь тебе ничто не угрожает. Как только всё прояснится, я в тот час сообщу тебе.