Легенда о Глорусе

И каждый раз, открывая глаза, я видела перед собой испачканные кроссовки и надоевшую пыльную дорогу. — И как ты еще не из желтого кирпича? Хотя тогда, может, понимала бы, что делать.

— Эй! С дороги! — резкий гневный голос вернул меня в неприглядную реальность. — Что встала, как бесноватая?! Иди отсель! — кричал с повозки старик, недовольный тем, что ему преградили путь.

Не знаю, на сколько долго размышления поглотили меня, но ноги затекли знатно. Оттого, пытаясь как можно скорее освободить дорогу, я несколько раз оступилась и чуть не завалилась.

— Э-эх, еще и пропивоха. Что делается? Горе нам, Всевышний, горе, — всё причитал старик, неспешно отъезжая.

Я же, как завороженная, молча смотрела ему вслед. И как только сиплый голос начал затихать, подсознательно последовала за ним.

Вскоре со своим воображаемым проводником я вошла в «город», который напоминал, скорее, деревню после пожара, а потом еще и потопа сверху. Такое доводилось видеть только в фильмах.

Правда, те, хвала, не могли передать тот специфический тошнотворный запах, ударивший в мой чувствительный нос. Это было отвратительно. Будто какое-то животное сожгли в навозной куче. Хотя, похоже, оно всё еще где-то горело.

К слову, слышали про цепную реакцию при зевании? Так вот, на рвоту это тоже распространяется. Сперва рядом стошнило одного мужчину, затем второго, а потом уже и мой черед настал. Пусть у тех, в отличие от меня, и была веская причина в виде переизбытка поглощенного пойла, но зеркальная реакция всё же сработала.

Не скажу, что полегчало: на пустой желудок рвотные позывы только участились. Благо хоть выходить стало нечему, иначе оставила бы за собой малоприятную путевую дорожку.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, я закуталась в оставленную всадником накидку. Пахла она тоже не очень, но хоть блох вроде не было. Уже хорошо. Да и какая-никакая защита от любопытных глаз. Иначе, чувствую, мое новомодное одеяние до добра не довело бы.

«Блин, надо кольцо и сережки спрятать! А то еще грабануть решат», — судорожно начала снимать цацки, оглядываясь по сторонам так, будто сама их где-то и украла. Да и вид «Голлума», укрывающего свою прелесть, вызывал у проходящих крестьян еще больший интерес, так что пришлось двигаться вперед.

По бокам улицы расположились плотно прилегающие друг к другу прогнившие деревянные хижины с соломенными крышами.