Обреченные

— Этот палач прямо там же — в лавке! Перед троллем и его отпрыском! — прочел проповедь о людях и нелюдях, нисколько не думая о том, кто может войти или просто заглянуть в окно! И знаешь, — переведя дух, уже не столь возмущенно произнес он. — Я ощутил, что кто-то таки подслушивал.

— Ты уверен?

— Райт этого точно не мог знать, но заподозрил, — он зажмурился на несколько секунд, потер переносицу. — Ох… ну и подарочек преподнес Фретерико для летаргиста! Найди любое существо, заморочь ему голову, а с некоторыми артефактами это несложно, и вы застанете убийцу с окровавленным ножом над еще теплым телом священника.

Причем, несчастный нелюдь не сумеет даже связно объяснить, как там оказался и умудрился убить, сам того не желая. Не иначе священник поскользнулся и упал на лезвие… эдак раз пять или десять. Сам же Фретерико изречет: «Нелюдь, чего с него взять? Это же в его нечеловеческой природе!» Может, прочтет еще одну проповедь. Для мальчишки, разумеется, а не из желания покрасоваться. Его так и подмывает обратить кого-нибудь в свою веру, не заметила?

— Ты злишься, потому необъективен.

Будь Фретти столь плох, меня рядом с ним не было бы.

— Не отрицаю, я зол, — признал Анден. — Очень! И я решил, что не отдам ему Райта. Мальчишка слишком хорош для реинкарнации проклятой веры так и не поумневшего инквизитора!

— Ох, и не любишь же ты его…

Анден нахмурился.

— Мне и ни к чему. К тому же я просто… — он хмыкнул. Его лицо приобрело печально-обреченное выражение, и Анден проронил: — Ревную.

— Ты?! — Марго фыркнула.

— Я знаю, это глупо. Между вами нет близости, но… ничего не могу с собой поделать, — произнес он, тяжело вздохнув. — Радует лишь, что и он — тоже. Правда, его ревность совсем другая, держащаяся за привычку и опасение лишиться жизни.

— Клянусь, тебе ни к чему выдумывать подобные глупости.

— Я знаю! И он тоже разумом осознает, что ты его не бросишь. Но не сердцем, — он помолчал и внезапно спросил: — Почему он не убил тогда, когда служил садовником в моем доме? Мог же.

— Я не позволяла.

— Поскольку я заморочил тебе голову… Но ведь и потом, когда ты стала свободной — тоже, — продолжал Анден, — хотя убить следовало.

— Это уж мне решать!

— И теперь… — Анден горько усмехнулся. — А зря…

— Тебе не кажется, что достаточно терзаться?! — воскликнула Марго. — Все сроки прошли.

— Нет уж! — он резко мотнул головой, встал и, заложив руки за спину, зашагал по комнате: — А вот это уже решать мне.