Обреченные

— Дышится совсем по-особому, даже эти эманации бодрят.

Внезапно она нахмурилась. Дрогнули ноздри аккуратного носа. Глянув в сторону замка, Марго переменилась в лице, а затем, ничего не объясняя, побежала к воротам, не обращая внимания на лужи.

Фретерико тихо выругался и кинулся за ней следом, крикнув:

— Райт, не отставай!

Шутки, по-видимому, кончились. Еще ни разу Райт не видел такой смеси страха, злости и нетерпения, какая исказила безупречные черты регги Марго.

«Не иначе, она почувствовала нечто очень нехорошее», — решил он и, подхватив коней под уздцы, поспешил за регги Фретерико.

Животные повиновались, словно для них было важным, чтобы первым в замок вошел кто-то другой.

…Пока вбежал в распахнутые ворота, устраивал коней в на удивление добротной конюшне (не мог Райт их просто так бросить), добрался до входа, а затем, ориентируясь по грязным следам, поднимался по широкой лестнице на третий поверх (учитывая, что потолки в замке были высоченные — то еще удовольствие), прошла целая вечность.

Хотелось сесть на ступенях и сдохнуть, не дожидаясь молнии. Да и чем он мог помочь в случае чего? Однако упрямство и осознание того, что наверху находятся люди, безоговорочно принявшие его, гнали вперед.

Вот и лестница закончилась.

Райт преодолел недлинный коридор, пытаясь по пути выровнять дыхание, и ввалился в небольшую комнату, едва не влетев в спину регги Фретерико. Тот так и застыл в дверях, внимательно глядя на происходящее, но не вмешиваясь. Как и регга Марго, стоявшая чуть впереди.

В ее руке блестело нечто острое, но вряд ли нож, а рассмотреть внимательнее не выходило.

Комната освещалась жарко натопленным камином и десятком свечей в высоком канделябре в углу. Райт ничего подобного еще не видел. Прямо из пола росли три кристалла фиолетового, голубого и желтого цветов, а из них спиральками ответвлялись подсвечники. Окно было занавешено темно-синей плотной тканью с сиреневым отливом. Одно из кресел возле него лежало на боку. На письменном столе в беспорядке валялись листы и перья, чернильница сиротливо стояла на углу, не упав и не изгваздав серебристый ковер лишь чудом.

У противоположной к окну стены стоял человек (отчего-то Райт ни мгновения не сомневался в его принадлежности именно к людям, а не к принявшим их вид существам вроде Каньда или его отца). В лице — ни кровинки, очень худой, а еще… длинный. Все у него казалось таковым: ноги и руки, в особенности пальцы, шея, лицо и нос, волосы.