Башмаки у двери спальни

Не зря младшенький взгляд прятал: такое во сне увидишь — топором не отмашешься!

Намочив в тазу кончики пальцев, я оценила толщину «маски». Смывать ее придется неделю! Надо действовать по-другому! Жаль, ноги плохо держат, придется обратно идти.

Осторожно шагая, цепляясь за стены и мебель, я вернулась в комнату и, не обращая внимания на присутствующих, закопалась в куче платков, сваленных на низкую кушетку у стены.

Мужчины не отводили от меня глаз, не пугаясь остатков «маски». Хотя подозреваю, что не без причины: рубашка сильно просвечивала.

Вообще, «носильщики» смотрели на меня странно, словно на дитя малое, которое только играется во взрослую женщину.

Выбрав один из платков, расшитых поскромнее, я расстелила его на коленях и принялась отковыривать штукатурку. Говорить в этой глиняной маске было невозможно. Сейчас отковыряю, поблагодарю за представление и попрошу мобильный. Номера крестной и братьев я помню наизусть.

«Носильщики» решили помочь в этом нехитром деле: тот самый нахал с бирюзой на рукаве потянулся своей лапищей к моей щеке.

Я вздрогнула и почти замахнулась. Как только ему в нос не заехала? Остатки хорошего воспитания сработали, наверно. Взяв себя в руки, я просто отстранилась и попросила:

— Лучше воды дай, умыться надо.

Мужчина без лишних слов встал и принес мне плошку с водой. Пока он ходил, я смотрела на него во все глаза, не сразу поняв, что так привлекло мое внимание.

Интересно он двигается, даже под ярким халатом с объемными рукавами чувствуется выправка сродни военной.

И руки – не просто мозоли от лопаты или молотка, а «набитые» ребра и костяшки. Крупные пальцы, широкие плечи... Воин? Мечник? Рукопашник?

Доковыряв грим, я смочила другой платок и утерла лицо, едва не застонав от удовольствия. Три пары глаз пристально уставились на мое освобожденное от маски лицо. Что-то они странно реагируют, словно боятся или не доверяют?

— А вы умыться не хотите? – спросила я мужчин, заметив, как самый молодой, не поднимая глаз, осторожно царапает мастику.

Они радостно закивали и тут же повторили мои действия, отколупав толстый слой краски и умывшись. Правда, они для умывания уходили за занавеску, но тем интереснее было смотреть на них, когда они появлялись оттуда один за другим.

Старший не зря носил бирюзу: у него были раскосые бирюзовые глаза и короткие темные волосы. Лицо жесткое, словно обветренное, на переносице залегла глубокая складка, над бровью тонкий белесый шрам. Весь его облик дышал силой и достоинством.