Две стороны отражения

Но выходило, что только отталкивал. «И чего тебе надо?» – завистливо вздыхала Тереза, которая была бы не прочь оказаться на моем месте. В самом деле, чего? Маг, красивый, богатый, с сильным Даром и прекрасной родословной, хочет не просто поразвлечься, но жениться и увезти с собой. Но я почему-то ворочу нос. Может, как раз из-за того, что жених почти идеален? Не верю, что в его возрасте можно влюбиться с первого взгляда. С его-то успехом у женщин давно выработался иммунитет к любым влюбленностям, и легким, и сильным.

– Летти, спускайся, этот придурок ушел! А у нас к тебе серьезный разговор.

Вестник Стефано в этот раз не застал врасплох: я засекла проникновение и наконец поняла, как с ним справиться. Другое дело, надо ли: в последнее время брат посылал вестников лишь по делу, и то потому, что я постоянно ставила полог и достучаться иным способом было невозможно. Ладно, не буду огорчать братика затыканием дыры, пусть думает, что успешнее в магии – перекрыть всегда смогу.

Спускалась я в уверенности, что Фабио сейчас начнет уговаривать соглашаться на предложение Делиля: старшему брату необычайно понравилась идея выдать меня за столь родовитого мага, и он неоднократно намекал, что нужно хватать, пока есть возможность, а то в моей жизни другой Делиль вряд ли появится.

Но в гостиной сидели лишь Стефано и Рикардо. Старшего брата не было не только видно, но даже слышно.

– Фабио пошел утешать Делиля, – не дожидаясь вопроса, пояснил Рикардо. – Тот прямо не в себе стал, когда ты его не дослушала и ушла.

Я осторожно пристроилась на диванчик между братьями: по моему опыту, это самое безопасное место, стоит чуть отклониться назад – и они уже начинают ругаться друг с другом, а не оба со мной.

– Ничего, Делиль сильный, забудет еще быстрей, чем влюбился.

– Злая ты, Летти, – выразительно вздохнул Стефано. – Дала ж Богиня сестру – разбивательницу сердец.

– Ты зачем позвал? Повозмущаться, что не выхожу ни за Делиля, ни за Лоренцо? Так Лоренцо и не предлагал.

– А предложит – согласишься?

Я даже не задумалась над ответом.

– Нет.

После случившегося с зеркальцем к Лоренцо не осталось никаких чувств, выходящих за рамки отношения к другу брата. Вела ли его забота или ревность, теперь безразлично. Как сказал бы Фабио, Лоренцо – не герой моей пьесы. Но и Даниэль – тоже.